Он взял руку Ольги Викторовны, обнаженную до локтя, и поцеловал выше кисти. Молодая женщина отдернула сердито руку и сказала, сдвинув брови:
-- Не болтайте глупостей!..
Она приблизила свою щеку к лицу мужа; он слегка коснулся ее губами и отвернулся: от нее также пахло вином.
-- Вы уже обедали? -- спросил он, хмурясь.
Ольга Викторовна, смущенно смеясь, взяла его под руку:
-- Мы до трех часов гуляли в парке и страшно, страшно проголодались!..
"Без меня гуляли, без меня обедали!", -- раздраженно подумал Кедров. Но ничего не сказал...
-- Ты, брат, плохо выглядишь, -- сказал Аргонский, поглаживая себя по широкой, атлетической груди, как будто для того, чтобы подчеркнуть свой здоровый, цветущий вид: -- Болен?..
-- Нет... так... -- с трудом ответил Кедров.
Его лицо было, действительно, болезненно желто, под глазами темнели широкие, синие круги, запавшие глаза смотрели грустно, устало.
-- У него всегда такой вид, -- заметила Ольга Викторовна: -- он изнуряет себя работой и по ночам не спит...
Они пробились сквозь толпу гуляющих и вышли из вокзала на улицу. По дороге Аргонский купил Ольге Викторовне три розы, и Кедрова передернуло, когда она поднесла их к своему лицу и потом приколола к груди. Всю дорогу он молчал, смотрел себе на ноги и злился на себя за то, что не мог обругать Аргонского и прогнать его раз на всегда. А рецензент чувствовал себя превосходно, рассказывал какую-то длиннейшую историю из актерского и газетного быта и сам громко смеялся в тех местах своего рассказа, где, по его мнению, нужно было смеяться. Он совершенно игнорировал Кедрова и вел себя так, словно его тут и не было вовсе. Разговаривая, он касался пальцами локтя Ольги Викторовны, часто целовал ее руку, заглядывал ей в глаза, шел все время с ней плечо к плечу... Кедров бессильно бесился, мучась от страха, что Аргонский, посреди улицы, вдруг обнимет и поцелует его жену. "От этого нахала всего можно ожидать!.."
Ольга Викторовна вдруг оставила руку мужа и пошла вперед.
-- Я распоряжусь, чтобы тебе подали обед -- сказала она на ходу, оглядываясь и улыбаясь Аргонскому.
Нисколько не стесняясь присутствием мужа, Аргонский любовался ее тонкой, изящной фигурой, одетой в черный вуалевый "реформ", трен которого она несла в руке, показывая сзади нижнюю часть тонких, красивых икр в черных ажурных чулках. Черная головка с низкой, пышной прической слегка колыхалась на открытой шее в такт плавной походке. Глядя на ее круглую, как у девушки спину, Аргонский задумчиво, мечтательно протянул:
-- М-м-да...
Когда она скрылась в калитке дачного сада, он обернулся к Кедрову и, покровительственно похлопав его по плечу, спросил, как спрашивают детей, ответами которых вовсе не интересуются:
-- Ну что, брат? Как дела?..
Кедров отодвинулся от его руки и ничего не ответил. Они вошли в садик, разбитый около дачи; Кедров опустился на скамью, Аргонский, мурлыкая что-то, ходил перед ним по дорожке взад и вперед. Спустя несколько минут в сад сбежала Ольга Викторовна.
-- Иди, покушай! -- крикнула она еще издали, поправляя на ходу прическу и выпячивая при этом сильно развитую, но не утратившую девической формы, грудь: -- Мы тебя подождем, а потом пойдем в парк!..
Аргонский бесцеремонно уставился в ее грудь. Она видела это и как будто нарочно не опускала рук. Кедров отвернулся, слабея и холодея от ревности.
-- Я не буду обедать... -- проговорил он, поднимаясь со скамьи: -- я не голоден...
В парк решили поехать лодкой. Нужно было идти к озеру через кладбище, около которого находилась их дача. Аргонский запротестовал. "Это животное боится смерти!" -- подумал Кедров и злорадно настаивал на том, чтобы непременно идти через кладбище. Рецензент со страхом и отвращением смотрел на кресты и могилы, его веселость и самоуверенность сразу пропали. Он ворчал с кислой гримасой:
-- Не понимаю, что за удовольствие! Падалью несет!..
-- Мы все будем падалью, -- сказал Кедров с явным намереньем испортить ему настроение. -- Воображаю, сколько тысяч червей ты накормишь своей упитанной особой!..
Аргонский с тупой злостью посмотрел на него и пренебрежительно ответил:
-- Да, у тебя-то им нечем будет поживиться...
Ольга Викторовна шла впереди, Кедров за ней. Аргонский шел позади, с видом глубоко оскорбленного человека, пугливо озираясь и ускоряя шаги, чтобы не отставать от них...
Прошли мимо кладбищенской церкви и по песчаному откосу спустились к озеру. Кедров любил грести и сел на весла. Ольга Викторовна поместилась у руля. Аргонский, чтобы сохранить равновесие, опустился у ее ног на дно лодки.
