Он взял девочку за руку и передал Чибе, а сам повел женщину. Кореянки покорились и так пошли дальше в горы: впереди Чиба Моити с девочкой, немного сзади – Судзуки, шагах в десяти за ними – Хосокава Такеси со своей пленницей.
Едва Чиба взял девочку за маленькую руку, как совсем неожиданно ощутил в себе волнение. Он глянул сбоку на девочку, на ее тщедушную фигурку, поношенное чогори, грязноватое момпэ, на перепуганное покорное личико, тронутое конопушками, и никак не мог объяснить, почему это существо сумело его так растревожить. Значит, в нем не было каменного сердца, настоящего японского духа, твердого характера, если он оказался таким слабым. Однако желание, которое распаляло изнутри, никак не проходило. Чем дальше они шли, тем сильнее оно растекалось по всему телу. И тогда он решил его пресечь. Быстро свернув с дороги на едва заметную тропинку, он прошел десять метров и полоснул ножом свою спутницу. Нож, направленный в спину, как-то странно соскользнул и сильно задел лишь бедро. Девочка зарыдала в голос так, как обычно плачут девочки от нанесенных мальчиками обид, и закрылась тоненькой рукой. Судзуки сзади стукнул ее рукоятью по темени. Женщина, увидев, что ее дочь убивают, закричала. Все матери кричат одинаково, когда над их детьми зависает смерть, – дико, исступленно. Она рванулась, чтобы спасти дочь. Но она была маленькой, худенькой, а ее стражник был натренированным, сильным. Он успел упредить ее ударом кинжала в спину. Женщина сразу же упала. Хосокава вонзил кинжал вдругорядь – удар пришелся под правую лопатку. Тогда он ударил в третий раз – под левую.
Теперь со всеми корейцами в деревне Мидзухо было покончено.
* * *
Из протокола допроса обвиняемого Чиба Моити 14 августа 1946 года: «На предыдущих допросах я показывал неверно о том, что в доме Маруямы кроме меня и Хосокавы Такеси якобы непосредственное участие в убийстве женщины и детей принимал Морисита. Такие показания давать на следствии мы с Хосокавой договорились для того, чтобы уменьшить количество убитых нами корейцев и тем самым облегчить свою вину...»
Зона жестокости
Не вызывает сомнения, что организатором и вдохновителем кровавой расправы над корейцами в деревне Мидзухо явился Морисита Ясуо. Орудийные выстрелы в Маока разбудили его, и он, верный служака императорской армии, насквозь пропитанный воинственным духом, по своему воспитанию, боевому опыту, званию и положению обязан был действовать. В его понимании действовать означало уничтожить врагов. Но противник, наступавший с севера, находился вне зоны досягаемости, еще дальше были американцы, и тогда врага он обнаружил рядом. Его обожгла мысль, что корейцы, третьесортные существа, могут обрадоваться приходу русских, что они посмеют оскорбить лично его, унтер-офицера императорской армии, что они будут потешаться над японцами, унижать, грабить, насиловать, даже убивать их, то есть делать то, что делали японцы в отношении корейцев, – нет, это вынести Морисита не мог!
Мысль, воспалившую его мозг, превратить в действие бывалому воину не составляло особого труда. Не найдя поддержку у полицейского Исэда Рюдзиро, он получил ее у Хосокавы Хироси. Отставной ефрейтор, ведя военные дисциплины в школе, приглашал Мориситу на занятия как более авторитетное лицо. Оба они являлись в деревне представителями императорской армии, были ее лицом, гордостью, примером для молодежи. Их действия и речи не подвергались сомнению.
