Читателю, желающему глубже вникнуть в морально-боевой дух императорской армии, рекомендую роман японского писателя Хироси Нома «Зона пустоты». Десятилетия назад роман взволновал всю Японию, был переведен на многие языки, в том числе и на русский. Спокойно невозможно читать это горькое повествование о том, как армейские порядки, муштра, сопровождаемая мордобоем, превращают вчерашнего крестьянина, рабочего, торговца, ремесленника в существо покорное, бездушное и одновременно жестокое. Жестокость выдавалась за храбрость и всячески поощрялась. Резня на улицах Пекина и Шанхая, зверские казни в Бирме, Индокитае, на Филиппинах, в Индонезии вознаграждались материально и морально.
«Армия – это зона пустоты», – делал вывод один солдат из романа. «Казарма взвода превратилась в мрачное логово, где процветала жестокость», – говорит другой. «Командир взвода – зверь», – пишет третий.
Но нет страшнее унтер-офицера, его власть над солдатами безгранична.
В казарму, жившую по режиму военного времени, была превращена вся страна, а на воспитание ефрейторам и унтер-офицерам отдан весь японский народ. Вот почему в эпицентре событий оказались Морисита Ясуо и Хосокава Хироси. Оба они распоряжаются в деревне точно так же, как хозяйничали бы в казарме. От них исходит инициатива расправы, они объявляют мобилизацию.
Им безоговорочно подчиняются старшие возрастом крестьяне – Чиба Масаси, служивший в императорской армии с 1923 по 1925 год, уволенный ефрейтором; Курияма Китидзаемон, тоже отставной ефрейтор, служивший с 1925 года по 1927-й; упоминаемый участник войны в Китае Нагаи Котаро. Что же говорить про молодых – те ловили каждое слово Мориситы и Хосокавы.
В период, когда военщина набирала силу, как раз после покорения Маньчжурии, французская журналистка Андре Виолис побывала в Японии. Вот как она изложила систему военного воспитания: «Возьмем среднего ребенка, мечтающего, подобно подавляющему большинству японских детей, вступить в военное сословие, которое является наиболее почетным сословием в стране Ямато. Такой ребенок, как и все японские дети, проходит сначала начальную школу и затем среднюю – в обеих этих школах он получает образование, целиком проникнутое духом патриотизма… Очутившись в кадетской школе, юноша в течение четырех лет будет проходить чрезвычайно усовершенствованную техническую учебу. Его тренируют, особенно и прежде всего по кодексу бусидо, духом которого он должен проникнуться весь без остатка… Бусидо переводят: «дух бойца»… Это – культ, культ особы императора, посланника неба, воплощающего в себе и символизирующего нацию в целом. Он крепился в древнейших традициях страны и в сердцах лучших военных людей. Ему дали только новое имя и преобразовали в «кодекс точной морали», который ни один японец не смеет нарушить или переступить. Этот кодекс диктует возврат к простоте жизни, простоте душевных восприятий, предписывает абсолютное бескорыстие, чувство отвращения к деньгам, готовность жертвовать собою для династии и отечества».
Правда, про отвращение к деньгам писано для простаков. В 1929 году предали суду за взяточничество не кого-нибудь, а генерал-губернатора Кореи Яманаси Хондзо. Хироси Нома в своем романе пишет: «Роты трепетали перед канцелярией интендантства и начальниками складов… Имя поручика Симосэ повторялось во всех уголках полка. Он отстроил себе на главной улице новый, довольно большой дом. Поставщики туда уже валом валили, открыто приносили дары: мебель, посуду, дрова, уголь, овощи... Прямо на квартиру командира полка направляли мясо, рис, дрова, уголь, разное имущество».
Упомянем несколько деталей из событий в Мидзухо. Из дома корейца Мацуситы Дзиро убийцы забрали постель, два мужских плаща, а Какута Тиодзиро без особого стеснения носил костюм убитого им Нацукавы.
Вернемся к воспитанию японских детей. В декабре ежегодно отмечался во всех школах день императорского рескрипта об образовании. Та торжественность, с которой проводилась церемония праздника, святость, трепет способствовали тому, чтобы слова рескрипта воспринимались как молитва: «Неизменно следовать законам государства и установкам правительства, в чрезвычайной обстановке на деле доказать беззаветную преданность императору и его роду, почитая за счастье отдать за них свою жизнь».
После торжеств наступали будни: учеба, тренировки, муштра, резкие команды преподавателя военных дисциплин. Показателен в этом отношении протокол допроса свидетеля Мацуяма Киоси, 1892 года рождения, уроженца города Хиросаки префектуры Аомара, работающего директором начальной школы дер. Мидзухо. Документ датирован 13 августа 1946 года. Сделаем из него извлечение.
