Когда появилась возможность посетить Японию, Савво через Красный Крест разыскала на Хоккайдо двух братьев и трех сестер, трижды навещала их. Во время тех встреч много было пролито слез, высказано сожалений о прожитых в разлуке годах. Братья и сестры приглашали ее переехать к ним. Правительство Японии теперь создает все условия для своих бывших граждан. Савво отозвалась сердечной благодарностью, но покинуть Сахалин не решилась. Здесь родилась она сама, здесь родина ее детей и внуков. А в Республике Корея друзья семьи разыскали двух братьев упокоившегося Ко Че Черо, но дочери погостить у дядьев не смогли из-за полного незнания корейского языка.
Так и живут на Сахалине японка Мацудатэ Савво, дети японки и корейца, граждане России. Их главные заботы теперь простираются на следующие поколения.
Этими словами я и намерен был закончить книгу, но обстоятельства заставили вернуться к истории одной любви, трогательной и драматичной.
О письме японки Немото Миёко я рассказал известной сахалинской журналистке Людмиле Степанец, с которой более трех десятилетий поддерживаю дружеские отношения. Ее советы всегда полезны. На этот раз она меня и вовсе удивила:
– Осенью 1976 года я ездила в Долинск, в лесной опытной станции имела продолжительную беседу с интересным работником по фамилии Бибиков. В конце разговора он сказал, что женат на японке, из-за чего имел крупные неприятности по партийной линии, но это не помешало им вырастить двух сыновей. А жена его так добра, что сумела приручить сойку. Он даже подарил снимок, где запечатлены и сойка, и японка. Вдруг это тот самый Бибиков и та женщина, которые упоминаются в архивном документе?
Я принялся обзванивать своих знакомых, кто поддерживает связь со старыми специалистами лесного хозяйства, и через непродолжительное время получил долинский телефон Вадима Евгеньевича Голубева. Выслушав мой вопрос, он коротко ответил:
– Это они. Да, Бибикова из-за японки исключили из партии. К сожалению, они уже ничего вам не расскажут.
Пришлось обратиться к документам. В Государственном историческом архиве Сахалинской области мне предоставили персональное дело Бибикова Владимира Зиновьевича, рождения 1923 года, русского, из служащих, имеющего среднее образование, кандидата в члены КПСС с апреля 1946 года. Дело рассматривал Долинский горком КПСС 10 марта 1953 года. Было отмечено: «При прохождении кандидатского стажа т. Бибиков проявил политическую близорукость и потерю бдительности, вступив в незаконный брак с иностранной подданной. После наложенного на него партийного взыскания своей ошибки не понял и расценивает факт вступления в незаконный брак с иностранной подданной как свою личную ошибку в семейном вопросе.
Постановлением общего собрания парторганизации лесхоза от 4 февраля 1953 года (протокол № 8) т. Бибиков за допущенные ошибки из кандидатов в члены КПСС исключен». Бюро горкома постановило: «Бибикова В.З. из кандидатов в члены КПСС исключить как недостойного по своим личным качествам…»
Так кто такой Бибиков, каковы его личные качества и что за история с японкой? О себе он рассказывает следующее. После окончания восьми классов поступил в Калужский техникум путей сообщения, во время учебы посещал занятия в аэроклубе, с началом вой-ны получил направление в военное училище. В ноябре 1943 года начал службу механиком в 777-м истребительном полку 10-й воздушной армии, с 1946 года по май 1948 был освобожденным секретарем комсомольского бюро полка. Должность в ту пору значительная, недостойному человеку ее доверить никак не могли. За службу в армии Бибиков имел ряд поощрений, две благодарности от командующего армией за хорошую комсомольскую работу.
История с японкой сложилась так. В населенном пункте, близ которого базировался истребительный полк (аэродром, построенный японцами, находился на мысе Слепиковского), жилья для офицеров не имелось, их подселяли в японские семьи. Семья Немото состояла из трех человек: родители и дочь Миёко, немного моложе незваного квартиранта. Молодой офицер, комсомолец, убежденный в превосходстве социалистического строя над капиталистическим, воочию увидел тяжелую долю японской женщины. Не исключено, что однажды он не вытерпел и вмешался в чужие семейные отношения, пресекая самодурство отца. Видя унылую бедность, он из сердоболия не мог не поделиться своим продовольственным пайком. Так делали все. Возникло общение, ему пришлось знакомиться с японским языком, им, особенно дочери, – с русским. Девушка обнаружила незаурядные способности и уже через год смогла работать переводчицей сначала при войсковой части, потом в штате поселкового Совета. Своей должностью она гордилась, трудясь с исключительным старанием, постоянно совершенствуя знания. Председатель исполкома дал ей весьма похвальную характеристику.
