Но он категорически был не согласен с поступком жены! Разве так можно? Вот так вот лупить его со всей силы? Он прошипел в раздражении, обращаясь к супруге.
Клавдий
– Смотреть на это всё мне, право, грустно!
Да разве же это искусство?
Королева ответила ему назидательным полушёпотом.
Королева
– Не заводись, а лучше сделай умный вид,
Сиди и слушай, как все люди.
Раз деньги платим, значит – искусство.
Покрепче вслушайся, совсем не скучно.
Клавдию уже было не до спора с женой. Он был в предвкушении предстоящего блаженства. Он аккуратно раскрыл ларёчек и пальцами правой руки зацепил щепотку лекарства. После чего поднёс её к левой ноздре. Его голова, от этой процедуры машинально, сама собой, повернулась в правую сторону. И тут Клавдий увидел, что придворные сидящие от него по правую руку, сделали то же самое. То есть, достали свои коробочки с лекарством, которое они купили у Горацио, и приняли его. Короля это немного удивило: чего это они, передразнивают его что ли? Но он тут же забыл про них, потому что лекарство начало действовать. Потом он проделал ту же самую процедуру, но уже с правой ноздрёй и увидел, как придворные, находящиеся с левой стороны от него, тоже последовали его примеру.
И всё… Клавдия понесло, закружило… Его молодое тело вновь хотело подвигов, приключений и любви! Душа короля просила, нет молила о веселье!
А в это время на импровизированной сцене по-прежнему продолжалось представление. Дива тоже поймала кураж. Она неистово голосила на весь зал, давая всю волю своему темпераменту и таланту. Ей уже не было никакого дела до присутствующих. Она была в экстазе, она была полностью погружена в своё священнодействие.
И тут перед Клавдием как будто пал какой-то невидимый занавес, который прежде ограждал его от артистки. Он вдруг увидел её в новом свете. Перед его глазами отчётливо предстала совсем другая картина всего происходящего. Он реально, воочию, увидел совсем «другую» певицу и услышал другую песню в её исполнении.
Перед ним стояла безумно красивая женщина! В самом прекрасном вечернем платье из какого-то будущего века. С обнажённой шеей, плечами и руками. А впереди её платья был высокий, волшебный, завораживающий разрез, который шёл выше колен. Певица, а это несомненно была она, исполняла какую-то прекрасную, дурманящую слух песню. На её лице был магический макияж, который так о многом говорил его величеству. Он как будто взывал к королю: «Я хочу тебя!». Исполняя арию она делала эротические движения, доселе невиданные в христианском мире.
Клавдий не удержался. Он вскочил с кресла и стал бурно исполнять какой-то фантастический, особенный танец, который походил на половецкие пляски, сочетающие в себе элементы танцев народов Африки. Король неистово плясал! Он хотел своим танцем заворожить певунью, околдовать её и показать ей свои серьёзные намерения. Король исполнял «брачный танец». Он напрочь забыл о существовании королевы. И лишь изредка, чтобы перевести дух, Клавдий оглядывался по сторонам. И тогда он видел, что и его придворные, также как и он, заходятся в безумных танцах.
Зал как бы разделился на два мира. Один был реальный, в котором оперная дива давала свой концерт. И другой: в котором находился «подлечившийся» король и его одурманенные придворные, под воздействием того же лекарства. Да, воистину, это был полнейший Dream Theater!
Но в концерте были два человека, которые не были под действием лекарства. Это были: Полоний и королева. И они были в шоке от всего происходящего у них на глазах. Полоний, в очередной раз, вознёс хвалу Господу Богу за то, что "не полечил" дочь этим "лекарством. А королева, так вообще, считала себя абсолютно здоровым человеком, а также, что на всё воля божья. И здоровье тоже от него. Поэтому она в принципе не принимала никаких лекарств. И сейчас в ужасе наблюдая за чёртовыми танцами короля и их придворных, она подумала, что вдруг случилась какая-то эпидемия, наподобие чумы, и поразила их…
Королева
«Что это с ними, я их не узнаю?
Как будто оказалась я в аду.
А мой-то, мой-то… всех сильнее скачет.
Чума, какая-то, вселилась в них –
Не объяснить иначе».
В очередной раз взглянув на свою новую любовь, Клавдий больше не увидел на ней прежнего вечернего платья. Теперь она пела, эротически танцуя перед его взором, в чёрном сплошном купальнике, с розой на груди, выложенной из бриллиантов. И вот она посылает ему свой воздушный поцелуй. Клавдий реально увидел, как он слетел с её красных губ и набирая скорость полетел в его сторону. Поцелуй сильно врезается в его правую щёку, отчего голова его откидывается назад. Он чувствует этот поцелуй так, будто бы ему поставили клеймо на щёку. Поцелуй, одновременно, жжёт и бодрит Клавдия.
