– А нам на что лекарство это?
Я точно знаю: брешут люди, сто процентов!
И вообще, себя я чувствую здоровым –
На что оно мне?
А как хандра какая хватит,
Тогда иду в трактир лечиться.
Сначала выпивка, потом девица –
На утро хворь всю, как рукою снимет!
Другого способа не знаю.
А коль чума нагрянет,
Трактир уже тут не поможет.
Вон, в пошлом годе, закопали скольких…
Эх, хорошие были ребята!
Да вот, с косой подсуетилась с…ка старая.
Увы, лекарств нет от чумы.
Пред нею беззащитны мы.
Так что я думаю, что брешут люди.
Всегда они себе башку морочат чем-нибудь.
Прям жить без этого не могут…
Хрень всякая всегда мозги им точит.
Помяни, брат, моё слово.
Бернардо
– Пусть даже так, но слух идёт,
Кто то лекарство принимает,
Душой и телом сразу молодеет!
Давай проверим!
Со смертного одра люди вставали
И в пляс пускались!
А у кого запор был – тут же обсерались,
Как то лекарство принимали.
Понимаешь?
Ну, как тебе такое, а?
Думаешь, брехня?
Пойми, Марцелл, я тоже знаю, что народ наш,
Сплошь подонки все и сволочи,
Но если б только от одного услышал я такое.
Или же от двух людей,
То на хрен их погнал бы поскорей.
Но когда народ наш всё про одно и тоже…
И в полном восторге…
Да, на всех углах!
То, думаю, что это неспроста!
А мне б лекарство это
Очень пригодилось.
Теряю силы, теряю силы…
Устал от службы я.
До пенсии ещё шесть лет!
Веришь ли, до баб давно мне дела нет –
Болят колени, поясница,
По утрам не слушается тело,
Как будто старикан я древний.
И от запоров я устал, Марцелл.
Короче, брат, всего не перечесть.
Так что, давай-ка, сходим.
И потрясём немного колдуна
По быстрому, туда-сюда.
И если вдруг увижу я,
Eсли учую я, что он утаивает что-то,
Тогда выходит, что все сходится!
То значит: на верном мы с тобой пути,
И то лекарство, брат, добудем мы!
Марцелл
– А если всё же вдруг возьмёт да и откажет?
Возьмёт и скажет, что, мол, слухи это всё:
«Ошиблись адресом».
Бернардо
– Тогда пускай про девочек,
Что тайно мы ему приводим в его покои,
Чтоб репутацию он мог свою сберечь,
Он с нами больше не заводит речь.
Пускай своей Матильдой утешается тогда,
И много водится за ним ещё дерьма…
Уж лучше б он не злил меня!
Так что в путь, Марцелл!
Не будем времени терять.
Весь базар беру я на себя.
Сцена ХХX
У дома и в доме Горацио. Марцелл и Бернардo оставили свой пост и пустились в самоволку. Горацио жил недалеко, и они быстро до него добрались. Подходя к дому учёного, они увидели длинную очередь страждущих. И Бернардо окончательно уверился в том, что народная молва – правда. Выкрикивая: «Именем короля! Именем короля!» – они быстро расчистили себе путь к заветной двери. Без стука открыли её и вошли, громыхая оружием и доспехами.
Горацио в этот момент обслуживал очередного клиента. Он поначалу не очень охотно торговал лекарством, постоянно опасаясь, что король или Полоний вот-вот вспомнят про бочки и их содержимом. Но король, почему-то, не торопился получить доклад Горацио. «Наверное, – думал учёный, – у него сейчас много других важных и очень важных государственных дел. И ему сейчас не до меня».
Но с Горацио случилась беда, он и не заметил, как пристрастился к лекарству. Дело было в том, что как только кончалось действие лекарства, ему становилось нехорошо. Наступала всеобщая слабость. Почему-то начинало сводить суставы. Его даже немного подташнивало в таких случаях. И вообще его всего начинало колбасить. И Горацио, как само собой разумеющееся, стал принимать лекарство уже постоянно. И поэтому он теперь, всегда находился в прекрасном расположении духа. Печали больше не тревожили его.
Незаметно для себя он отошёл от своей научной деятельности и сосредоточился на своём маленьком бизнесе. Он превратился в аптекаря. Но Горацио всё-таки не потерял головы. Он понимал, что бочки когда-нибудь иссякнут, и те порции лекарства, что он продавал страждущим, становились всё меньше и меньше. Мужчинам он продавал траву, а дамам – порошок.
Когда к нему ввалились офицеры, ему стало не по себе. И он в ужасе подумал, что вот сейчас, днём, на глазах у всего народа, они привели к нему малолетних девочек! И, о позор ему! Но увидев офицеров без товара, он успокоился. И тут же к нему вернулось хорошее, деловое настроение. Офицеры же бесцеремонно выгнали клиентов Горацио из дома.
Бернардо
– Привет, Горацио! Вот заскочить решили,
Проведать друга, так сказать.
Ты в целом как?
И новость сообщить тебе приятную:
Девчушек свеженьких тебе мы подыскали,
Чтобы они услаждали
Учёного на склоне лет!
Уж столько лет твой бережём авторитет!
Чем занимаешься, здоров ли?
А мне сегодня вот совсем невмоготу.
Везде болит: и там и тут.
Ты б дал чего, хотя б того,
Чем лечишь ты людей по всей округе.
Не откажи, любезный друг,
Ради великой нашей дружбы!
Но Горацио так вошёл в роль бизнесмена, да ещё и находясь под воздействием лекарства, что не понимал, о чём они толкуют: «Деньги на бочку – и забирай свою порцию лекарства, и лечись на здоровье! А тут какие-то речи про дружбу! Дружба-то здесь причём? Лекарство денег стоит!» – негодовал в душе Горацио.
Горацио
(Горацио душит жаба)
– Э – э – э… помочь могу, конечно, чем смогу.
Но тут такое дело: лекарство-то не моё,
Всё королевское моё, тьфу ты,
