Даниил Коцюбинский в своей статье рассматривает, что же стало причиной столь фатального помутнения сознания самых просвещённых и, казалось бы, рационально мыслящих классов, притом независимо от их политических пристрастий – начиная от ультрамонархистов, продолжая правоцентристами и кончая оппозиционными радикалами:
«Причиной было то, что на протяжении почти десяти предшествующих лет российская общественность всё глубже погружалась в политическую фрустрацию, порождённую итогами революции 1905–1907 годов. В конце концов эта фрустрация перешла в общенациональный психоз, не только толкнувший представителей высших классов на отвратительное и абсурдное убийство “преступного старца”, но и опрокинувший вслед затем всю страну в новую, ещё более страшную, чем в первый раз, революционную бездну…
Но почему первая русская революция, вроде бы породившая в целом успешные аграрную и думскую реформы, не привела хотя бы на время к всеобщему успокоению?
На первый взгляд, дело было в том, что итогами этой революции не был доволен в России практически никто. Монархисты и сам царь мучительно скрежетали зубами при одной мысли о том, что самодержцу пришлось пойти на конституционную сделку с “бунтовщиками”. Либералы возмущались тем, что эта сделка оказалась слишком половинчатой. Социалисты же негодовали, что революция 1905 года не увенчалась свержением “эксплуататорских классов” и созданием “республики трудящихся”. И даже правоцентристы, единственные, кто поначалу были настроены оптимистично, вскоре разочаровались в способности правительства проводить весь комплекс обещанных реформ.
Однако все эти причины кажутся решающими, повторяю, лишь на первый, поверхностно партийный взгляд, ибо в основе всех вышеупомянутых идейно разновекторных недовольств лежало нечто фундаментально общее для них всех. А именно то, что в результате первой русской революции страна лишилась “настоящего царя”. Или, говоря языком современной политологии, “легитимной власти”.
Дело в том, что Николай II, чей авторитет неуклонно падал практически с первых же дней вступления на престол в 1894 году, после подписания Манифеста 17 октября 1905 года окончательно и бесповоротно превратился, с точки зрения российской традиционной легитимности, в “пустое место”. А именно в “самодержца”, неспособного “самого себя держать” и нуждающегося в публичной поддержке “снизу”.
Причём сертификат “неполного соответствия” Николай II получил не из рук автора Манифеста 17 октября Сергея Витте, не от фрондёрских первых двух госдум и не от революционных масс, а, как это ни может показаться парадоксальным, от правоверных монархистов.
Ничто – даже сам Манифест 17 октября (напомню, провозгласивший основные гражданско-политические свободы и обещавший впредь не издавать законов без согласия Государственной думы, которую, правда, ещё только предстояло избрать) – так грубо и зримо не возвестило о произошедшей делегитимации самодержавия, как приключившиеся на следующий же день после подписания Манифеста черносотенные погромы.
Монархисты, до того момента свято уверенные в том, что российский самодержец в состоянии сам, Богом данными ему силой и властью, подавить любой бунт и удержать свою неограниченную власть, дружно кинулись спасать неожиданно осевшее самодержавие. При этом само название ультрамонархистов – “чёрная сотня” – символически отсылало ко временам Смуты начала XVII века, когда в России самодержавной власти вдруг не стало и когда её, согласно популярной легенде, своими силами воссоздали ”снизу” простые русские люди – обитатели “чёрных слобод” во главе с нижегородским купцом Козьмой Мининым.
И хотя сам Николай II приветствовал активность черносотенцев (и на приёме делегации Союза русского народа 23 декабря 1905 года даже прикрепил себе и наследнику Алексею членские знаки Союза), появление в стране многочисленных ультрамонархических и националистических партий как бы давало сигнал: прежнего самодержавия больше нет, его надо восстанавливать заново!
Таким образом, после издания октябрьского Манифеста в России больше не осталось политических сил, не только на словах, но и на деле признававших Николая II “настоящим самодержцем”. Все политические силы превратились в группировки лоббистов, стремившихся наполнить “пустое место”, которым по факту стал император, собственным “правильным контентом”.
Крайне правые вознамерились активно воздействовать на Николая II, чтобы вернуть ему самодержавную волю и вдохновить на реставрацию самодержавного полновластия.
Правоцентристы решили, что сумеют конструктивно влиять на “пустого самодержца” через наполненного правильной программой премьер-министра Петра Столыпина.
Либеральные радикалы засели в оппозиционные траншеи, обстреливая оттуда императора агитационными снарядами с угрозами новой революционной стихии.
