XIX век коренным образом изменил жизнь русского дворянства. До отмены крепостного права ведение своего бизнеса для аристократа считалось занятием недостойным, а то и позорным. В 1861 году ситуация резко изменилась. Стремительное наступление капитализма качнуло все устои. Миллионы делались едва ли не из воздуха, и аристократия желала поучаствовать. Князья и графы быстро сообразили, что влияние видных фигур, в том числе императора, тоже «товар», и весьма востребованный. На Западе подобный вид деятельности называется лоббизмом. Именно этим активно и занялась юная любовница Александра II.
Ещё в 1870 году Долгорукова сблизилась с Варварой Шебеко, родственницей жены брата. Умная и хваткая Варвара стала, что называется, мозгом в тандеме двух барышень. Она составляла планы, а Екатерина обеспечивала поддержку императора.
Считается, что именно усилиями Долгоруковой и Шебеко был снят с поста главный борец с коррупцией, начальник Третьего отделения Императорской канцелярии Пётр Шувалов.
Яркий пример деятельности ловких лоббисток упомянут в дневнике Александры Богданович, жены видного петербуржского сановника. Со слов князя Барятинского, который сам лоббировал интересы предпринимателя Карла фон Мекка, Богданович описывает эпическую битву, развернувшуюся за концессии на строительство двух железных дорог: Севастопольской и Конотопской.
Главным соперником фон Мекка был некто Ефимович, который пользовался поддержкой команды Долгоруковой. Князь попытался добиться встречи с Екатериной, но его перенаправили к девице Шебеко, представлявшей интересы любовницы государя.
Встреча состоялась на курорте Эмс. Князь был поражён деловой хваткой молодой дамы, а та без обиняков заявила, что Конотопская дорога даже не обсуждается, а со второй можно договориться, и сразу оценила свои услуги в полтора миллиона рублей.
Барятинский мог оперировать суммой в два раза меньшей. Шебеко с трудом согласилась, но потребовала оплаты вперёд и без всяких гарантий. Вексель надлежало выписать на имя брата Долгоруковой. В России 1990-х годов такая схема называлась «кидаловом». Фон Мекк решил, что его банально могут «кинуть» на 700 тысяч, и на сделку не пошёл.
Весь описанный случай весьма наглядно иллюстрирует деловые нравы, царившие среди придворных. И, конечно, Александр II об этом знал. Мемуарист его величества не раз упоминает, что император считал совершенно нормальным обогащение близких к нему людей за счёт концессий.
