Большевики всячески распространяли легенду, по которой Железный Феликс так много работал, что постоянно оставался ночевать в рабочем кабинете. Всё это было придумано, дабы отвести подозрения жены Софьи. Между тем на квартирах и дачах чекиста ждали любвеобильные сёстры-хозяйки. Каждой на случай приезда шефа ежедневно выписывался большой продуктовый паёк.
Генрих Ягода, урождённый Енох Гершенович Иегуда, первым поднялся на высшую ступеньку спецслужб. Ему присвоили звание генерального комиссара государственной безопасности, приравненное к званию Маршала Советского Союза.
Сын рыбинского ювелира, он был троюродным братом Председателя ВЦИК Якова Свердлова. И чтобы ещё сильнее укрепить связь с влиятельным родственником, взял в жёны его племянницу Иду Авербах. Это обстоятельство во многом определило карьеру Ягоды.
Человек храбрый и деятельный, он провёл реформу органов, руководил социалистической индустриализацией тайги и Севера, учредил ГУЛАГ и организовал рытьё Беломорканала.
Подвели его разговоры с товарищами, во время которых он прямо говорил, что пора прекратить массовые расстрелы. В итоге вскоре оказалось, что он „готовит покушение на Сталина, государственный переворот и интервенцию“. Ягоду арестовали. На его даче произвели обыск. Опись найденного впечатляет. Огромное количество мехов, антиквариата и ювелирных украшений. Две сплющенные пули, извлечённые из тел убитых в подвале Лубянки Зиновьева и Каменева. Ягода присутствовал при расстреле и взял их в качестве сувенира. Кроме того, в списке: „Вин разных — 1229 бут. Коллекция порнографических снимков — 3904 шт. Порнографических фильмов — 11 шт. Плёнок порнографических с кассетами — 120 шт. Чемодан-кино „Цейс“ — 1 шт. Складной заграничный экран — 1 шт. …“. Плюс ворох женского белья его размера и „резиновый искусственный половой член“.
Страсть генерального комиссара к порнографии не была секретом. Он устраивал её совместные просмотры. А вот в женском платье, с резиновым членом в руках его видели только однажды — во время домашнего новогоднего маскарада.
Перед тем как поставить Ягоду к стенке, новый нарком Николай Ежов велел начальнику кремлёвской охраны Дагину напоследок ещё раз избить бывшего шефа: „А ну-ка дай ему за всех нас“.
Николай Ежов, человек ростом 151 сантиметр — главный исполнитель сталинских репрессий 1937–1938 годов. Его любимое развлечение — во время ночного обхода кабинетов на Лубянке застать следователя за ведением допроса и лично избить подследственного.
Но была у могущественного чекиста „ахиллесова пята“ — слабая на передок жена Евгения (Суламифь) Соломоновна Фейгенберг. Её любовниками числились лётчик Валерий Чкалов, полярный исследователь Отто Шмидт, писатели Михаил Кольцов, Исаак Бабель и Михаил Шолохов. В руки Ежова регулярно попадали полные интимных подробностей стенографические записи измен жены. Прочтя их, он неизменно напивался и избивал её, а свидетельства распутства супруги приказывал уничтожить.
Патологический антисемит Ежов по-настоящему ревновал её только к Бабелю, единственному мужчине, кто доводил Евгению до оргазма. Следуя завету Сталина: „Нет человека — нет проблемы“, Ежов велел расстрелять писателя, отравил любимую люминалом и ушёл в многомесячный запой, который закончился арестом.
Следователь Эсаулов уличил бывшего наркома в том, что тот приукрасил свою биографию, указывая, что отец был рабочим. На самом же деле тот владел домом терпимости, замаскированным под чайную, где сам Ежов в 15-летнем возрасте пристрастился к мужеложству. „После смерти жены он вернулся к своим юношеским привычкам“, — говорит историк Иосиф Тельман.
Один из сожителей наркома, Иван Дементьев, заместитель начальника охраны фабрики „Светоч“, впоследствии показал на следствии, что Ежов занимался с ним „самыми извращёнными формами разврата“. „Радовался, что я забыл в Ленинграде свою вставную челюсть, и неоднократно заставлял брать в рот его член“.
Не менее омерзительны показания второго любовника Ежова — дивизионного комиссара Владимира Константинова. Однажды Ежов попросил Константинова прийти с женой Катериной и начал их спаивать. Напившись, Константинов заснул на диване. Когда он проснулся, прислуга сказала ему, что его жена в спальне с Ежовым. Вскоре она вышла из спальни вся растрёпанная, и они уехали домой. Дома она плакала и сказала ему, что Ежов вёл себя как свинья. Когда Константинов прилёг, Ежов пошёл танцевать с ней фокстрот; во время танца заставил её держать в руке его член. Потом напоил её и изнасиловал, порвав нижнее бельё.
На следующий вечер Ежов опять позвал Константинова выпить и сказал ему: „Я с твоей Катюхой всё-таки переночевал, и она хотя и старенькая, но неплохая женщина“. В этот раз они после ужина легли спать вместе. Как рассказал Константинов: „Только я уснул, как что-то почувствовал во рту…“.
На суде Ежов своей единственной ошибкой признал недостаточную борьбу с „врагами народа“, засевшими в органах госбезопасности.
— Я почистил 14000 чекистов, но я мало их почистил… — вот его последние слова.
