«НКИД предлагает Политбюро заранее принять решение о невынесении смертного приговора Тихону. Факты показали, какой громадный вред мы себе причинили казнью Будкевича. <…> Всякий, кто хоть сколько-нибудь знает, что происходит за пограничными столбами, подтвердит, что во всех отношениях наше положение крайне ухудшилось в результате этого дела. Между тем в деле Будкевича имеется возможность ссылаться на польский шпионаж и на связь с агрессивным польским шовинизмом. В деле Тихона и этого нет. Все другие страны не усмотрят в таком приговоре ничего, кроме голого религиозного преследования».
Однако поначалу доводы Чичерина не произвели впечатления на большевистских руководителей. 12 апреля 1923 года Политбюро постановило:
«Дать директиву Верховному трибуналу вести дело Тихона со всею строгостью, соответствующей объёму колоссальной вины, совершённой Тихоном».
Вскоре советским вождям пришлось убедиться в правоте Чичерина. Уголовное преследование патриарха Тихона вызвало на Западе колоссальную волну негодования, которую было невозможно игнорировать. Против расправы над Тихоном выступили не только иерархи Римско-католической церкви, но даже Фритьоф Нансен — ключевая фигура в продаже российских церковных ценностей на Запад. И Чичерина неожиданно поддержал Дзержинский.
Но особенно отрезвляюще на кремлёвское руководство подействовала знаменитая нота Керзона от 8 мая 1923 года. Британский министр иностранных дел фактически выдвинул советскому правительству ультиматум, пункты 21 и 22 которого прямо требовали прекратить религиозные гонения в СССР.
Весной 1923 года в Москве надеялись на скорое установление дипломатических отношений между Великобританией и Советским Союзом, поэтому в Кремле не хотели ссориться с Лондоном.
Разумеется, публично большевики не могли признать, что они фактически выполнили многие пункты этой ноты.
Несмотря на трескучую пропаганду и многочисленные митинги с сожжением чучела лорда Керзона, советские власти в июне 1923 года вынуждены были освободить патриарха Тихона. При этом они выдвинули ряд условий, на которые он скрепя сердце согласился.
С июня 1923 года и вплоть до февраля 1924 года патриарх Тихон хоть и находился на свободе, но оставался под следствием. Да, то воздействие, которое оказывали на него руководители Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП (б) и чекисты, делало предстоятеля Православной российской церкви, по их признаниям, более уступчивым. Практически ни одно его воззвание, начиная с лета 1923 года, не публиковалось без согласования с советскими органами (чаще всего эту функцию выполнял начальник 6-го отделения Секретного отдела ОГПУ Тучков).
Но патриарх Тихон своей главной задачей видел сохранение канонической Русской церкви и преодоление обновленческого раскола. Несмотря на аресты его ближайших и верных соратников — например, архиепископа Илариона (Троицкого), — ради этой высокой цели он был готов пойти на примирение с советской властью и на её признание.
Однако, в одних случаях идя на уступки чекистам, буквально выкручивающим ему руки, позже патриарх Тихон нередко дезавуировал свои предыдущие заявления. Так случилось, например, в истории с активно навязываемым ему с Лубянки новым стилем (григорианским летоисчислением), ранее признанным обновленцами. Несмотря на все действия обновленцев и стоящих за ними чекистов, патриарх Тихон до самой своей смерти оставался символом единства Православной российской церкви, оберегающим её от новых расколов.
Многих смутила очень странное происшествие: в декабре 1924 года неизвестные, которых потом так и не нашли, ворвались в покои патриарха в Донском монастыре и застрелили его келейника Якова Полозова.
После гибели Полозова, много лет находившегося при патриархе, Тихон сильно сдал. У него обострились старые болезни, и он лёг на лечение в клинику Бакуниных, где и умер 7 апреля 1925 года. За полмесяца до смерти патриарха началось очередное судебное преследование: в 6-м отделении Секретного отдела ОГПУ на него завели новое уголовное дело и выписали постановление об изменении ему меры пресечения — оставалось лишь вписать в документ нужную дату…
За все это время Церковь, важнейший духовный и социальный институт нашей страны, повидала многое и выжила несмотря ни на что. Вопреки всем репрессиям и гонениям, она пережила даже богоборческую советскую власть.
28 декабря 1925 года не стало тридцатилетнего Сергея Есенина, но споры о том, что послужило причиной кончины, не утихают до сих пор.
Официальная версия — самоубийство, но она не выдерживает критики, особенно когда развенчать её берётся следователь угрозыска.
Именно старший следователь Московского угрозыска, полковник МВД в отставке Эдуард Хлысталов (1932–2003) пробил первую брешь в официальной версии. На Петровке, 38 он не раз сталкивался с инсценировкой самоубийств, когда преступники пытались таким образом замести следы. Ознакомившись с подлинником дела Есенина и фотографиями из морга (долгое время они нигде не публиковались), полковник уже не сомневался: поэта убили.
