Потери советских войск составили 232 тыс. чел., в т. ч. безвозвратные — 130 тыс. чел. (из них убитыми — около 18 тыс. чел., интернированными — около 45 тыс. чел., остальные — без вести пропавшими и пленными; до 20 тыс. сов. военнопленных погибло от истощения и болезней в польских лагерях). По некоторым источникам, поляки убили и замучили от 40000 до 70000 военнопленных Красной армии. Польская армия (без учёта петлюровских войск) потеряла свыше 180 тыс. чел., в т. ч. около 40 тыс. чел. убитыми.
Значительные территории, на которых жили поляки (в частности, вокруг Минска), остались за пределами Польши. Кроме того, большевики обязались вернуть похищенные во время разделов культурные ценности и предметы искусства (в том числе, например, архивные и библиотечные фонды) и выплатить компенсацию за вклад польских земель в развитие российской экономики в размере 30 млн руб. золотом по ценам 1913 года. Рижский мирный договор также регулировал вопрос возвращения поляков, оказавшихся на территории России в результате перемещения населения во время Первой мировой войны. В свою очередь, польские власти взяли на себя обязательство прекратить поддержку всех антибольшевистских организаций и формирований. Следствием этого стало интернирование союзнических российских, украинских и белорусских формирований. Историки также считают, что подписание Рижского мирного договора означало окончательный отказ от федеративных планов начальника государства Юзефа Пилсудского.
Несомненно, победа в Советско-польской войне положила конец планам большевиков на экспорт революции в Центральную и Западную Европу. Это вполне осознавали военные и гражданские элиты европейских стран.
Начали руками ЧК устанавливать железный большевистский порядок. С продразвёрстками, реквизициями и расстрелами сопротивляющихся.
Считается, что Гражданская война закончилась разгромом Врангеля в декабре 1920 года. На самом деле, тогда она только разгоралась. Самое неприятное для большевиков заключалось в том, что их противником теперь были не прежние господа, а трудящиеся массы, ради которых, вроде бы, и делалась революция. Аккурат в четвёртую годовщину Февральской революции случилось самое страшное: восстали «краса и гордость революции» — балтийские матросы. «Кукушка прокуковала», — сказал Троцкий.
В советских учебниках случившееся объясняли тем, что стойкие борцы погибли на фронтах Гражданской войны и вместо них в кубрики пришли несознательные выходцы из деревни — как будто не оттуда же призывались моряки образца 1917 года!
Причиной «несознательности» стали письма из дома о действиях продотрядов и ЧОНов и постоянное урезание хлебного пайка — причём после разгрома Юденича и Врангеля сделалось очевидно, что повинны в этом не «беляки».
Следует заметить, что «угнетённые» дореволюционные матросы одного мяса получали по 650 граммов в день, да хлеб, да кашу, да чарку водки вместимостью в 170 граммов.
Ход восстания подтверждает, что его никто не готовил. Будь у матросов организаторы и продуманный план, выступить следовало бы на две-три недели позже. Тогда лёд в Финском заливе растаял бы, и Кронштадт сделался бы неприступным.
Причина недовольства народа, не только матросов, была проста: фактическая отмена денег и переход к прямому распределению «каждого пуда хлеба, каждого пуда угля» вызвали в стране голод.
По России катился вал крестьянских выступлений и рабочих забастовок. Они не имели единого центра, формальной программы и идеологов, но основных требований повсюду было три: Советы без коммунистов, свобода торговли, упразднение ЧК.
В январе 1921 года проходившая в Колонном зале Дома союзов (бывшем московском Дворянском собрании) всероссийская конференция рабочих-металлистов приняла резолюцию с требованием свободных выборов и многопартийных Советов.
«Раздражение конферентов доходило до потери самообладания», — писал будущий сталинский генпрокурор, а тогда журналист Андрей Вышинский. В кулуарах делегаты открыто толковали о скором падении большевиков.
