В ночь на 17 марта после интенсивной артподготовки Тухачевский погнал свои «тумены» на решающий штурм. Тьму рассекали лучи кронштадтских прожекторов, а в спину красноармейцам смотрели пулемёты заградотрядов. Утром 17 марта большевистские войска ворвались в Кронштадт. Начались ожесточённые и затяжные уличные бои. По приказу Троцкого пленных не брали. Восставшие матросы, солдаты и горожане дрались за каждую улицу, не раз бросаясь в контратаки. Так, например, в районе Якорной площади две большевистские бригады были остановлены и отброшены. Примерно в полдень восставшим удалось оттеснить карателей из центра города к пристани. И лишь один из последних резервов Тухачевского — кавалерийский полк, брошенный в контратаку, — смог переломить ситуацию в пользу большевиков. Продолжали вести огонь по наступавшим карательным войскам второй волны линкоры «Севастополь» и «Петропавловск». Только к девяти часам вечера корабли прекратили сопротивление. Часть матросов осталась ждать своей участи, другие ушли по льду в свободную Финляндию. К полудню 18 марта недолгая история вольного Кронштадта закончилась. Однако по другим данным очаги сопротивления не затухали до поздней ночи…
Немедленно начались репрессии. Прежде всего они обрушились на экипажи линкоров «Севастополь» и «Петропавловск». Уже 20 марта тринадцать моряков с «Севастополя» предстали на показательном процессе и были расстреляны. 1–2 апреля состоялся наиболее крупный открытый процесс (а всего их прошло несколько десятков). На скамье подсудимых оказалось 64 моряка. Из них 23 человека были приговорены к расстрелу, остальные получили по 15–20 лет тюрьмы.
Кроме того, в бешеном темпе работали т. н. чрезвычайные тройки:
Исследователи сообщают, что «с весны 1922 года началось массовое выселение жителей Кронштадта». Всего в 1922–1923 гг. выслали две с половиной тысячи человек. Как тут не вспомнить, что когда-то покорение Новгородской республики Москвой «увенчалось» массовым выселением новгородцев с родной земли — дабы истребить саму память о русской демократии. Видать, неспроста кронштадтцы называли чекистов «опричниками» и «малютами скуратовыми». Кронштадт — это очередное столкновение архетипов русской вольности и российского деспотизма. Переплавленные Москвой вечевые колокола воскресли в корабельных рындах восставших линкоров Кронштадта.
Одолев Кронштадт, большевики окончательно насадили полицейско-бюрократический централизм с однопартийной монополией на власть. Потому-то и звонит нам из прошлого кронштадтский «Китеж» скорбными склянками своих рынд.
Открыто признать, что восстание подняли моряки, было политически неудобно. Поэтому его приписали раскрытой ЧК летом 1921 года Петроградской боевой организации из интеллигентов и бывших офицеров, за участие в которой были расстреляны 96 человек, в том числе поэт Николай Гумилёв.
Как выяснилось в дальнейшем, участники организации дальше антисоветских разговоров не заходили и к событиям в Кронштадте никакого отношения не имели.
Были репрессированы семьи многих участников восстания, в том числе жена и четыре сына генерала Козловского. Примерно половину гражданских жителей Кронштадта — около 10 тысяч человек — выселили как неблагонадёжных. Около восьми тысяч человек (а отнюдь не только «главари мятежа», как утверждали советские учебники) ушли по льду в Финляндию.
Почти через четверть века Сталин вспомнил об этих людях и в 1944 году при заключении мира с Финляндией потребовал их выдачи. Степан Петриченко тоже попал в руки МГБ и умер в июне 1947 года по пути из Соликамского лагеря во Владимирскую тюрьму.
По данным историка Игоря Бунича, Ленин после Кронштадтского восстания намеревался вовсе упразднить военный флот, передав его остатки ГПУ в качестве морской пограничной стражи.
