– Пожалуй, красноречия самого гениального из всех искусных поэтов не хватит, чтобы передать выразить в слове то, как прекрасно небесное светило. Как неподражаемо величественно оно в момент ухода за окрашиваемую им кромку горизонта. Такое не способно воссоздать ни одно мыслящее существо, ни один талантливейший художник не сумеет запечатлеть подлинную красоту сего мгновения, лишь нарисует жалкое подобие. Ибо только упорядоченный хаос космоса смог породить подобное. – Ангелесса не отрываясь, следила широко открытыми полными застывших слез глазами за опускающимся к линии горизонта бордово красным светилом. – Как великолепен этот горящий шар раскаленного пылающего гелия, рассекающего пространство спектрами своих лучей. Имеющих силу, могущество, не только испепелять, убивать, но так же зарождать, сеять жизнь, запуская колоссальные циклы эволюции. Подумать только. Не живое дающее жизнь…. Наверное от того оно, солнце так необыкновенно несказанно красиво.
– Надо же насколько ваше ангельское отродье оказывается сентиментально! – Немного, несколько отправившись после полученной взбучки, сквозь зубы скабрезно прорычал Дмитрий. – Сначала полюбовалась тем, как мне душу на изнанку выкручивают, а теперь солнышку умиляешься!
– Я не умиляюсь! И не любовалась жестокостью Алинона. – Стиснув кулачки, отрезала ангелесса.
Только теперь юноша заметил льющиеся по ее щекам ручьи слез.
– Я если и зла на тебя, то лишь от того что тоже не хочу умирать. – Помолчав, как бы поясняя, тихо прибавила Димитри, не отводя взора продолжая смотреть на солнце.
– Прости. – Вдруг осознавая всю трагичность ее участи, промолвил Дмитрий.
Поднявшись с земли, он качающейся поступью приблизился к замершей точно завороженная ангелесе, и протянув длань кротко коснулся ее руки. Ощутив сразу же исходящее , истекающее от нее, небывалое умиротворение, с терпким налетом обреченного прощания.
Тронутая же искренним добрым соучастием молодого призрака Димитри, повинуясь нахлынувшему чувству, бросилась на шею юноши обвив ее берестами рук и пологами крыльев.
– Не знал что ангелы умирают. – Бережно держа в объятьях свою ангелессу вздохнул виновато паренек.
– Ангелы умирают, лишь, когда подопечный попадает в ад.
– Стой, подожди! – Ошарашенно отстранившись, парень вытаращился на ангелессу. – Почему в ад?
– По моему что ты самоубийца Дима, и уготован тебе соответственно второй пояс седьмого круга ада, где гарпии будут тебя терзать до истечения бесконечности.
– Но я ведь не самоубийца! Я сорвался! – Запротестовал в отчаяньи юноша. – Это несчастный случай.
Димитри грустно улыбнувшись ему на это, вновь устремилась глазами к великому солнцу:
– Это у вас у подопечных человеков любят витиеватые пространные двусмысленные термины, а «Там» судят, заглядывая в самую суть происшествия, события, обстоятельства смерти.
– Так в том то и дело, что, по сути, я упал случайно. – Продолжал настаивать призрак.
– Нет. Ты ошибаешься. – Голос Димитри вдруг сделался каким-то не реальным, зыбким и неоднородным. – Суть к сожалению в том что в твоем поступке повлекшем гибель не было совершенно, абсолютно ни какой, ни малейшей необходимости. Тебе не было надобности ехать куда-либо, тем более на крыше. Ты рисковал собой без весомого повода и действительной надобности. В результате своей же глупости ты погиб как дурак, за что как дурак попадешь в ад…..
Дмитрий хотел было возразить. С юношеской горячностью готовый в вязаться в спор, доказывая за ведомо не доказуемое. Однако ангелесса рядом уже не было. Вместо нее в воздухе повисло серебристое прозрачное марево, в котором таяли ее черты. Ангелесса исчезала. Умирала, растворяясь в пурпурной дымке гаснущего заката. Еще мгновение и от нее не осталось ни следа, даже меркнущего отблеска.
Дмитрий остался один. Его труп уносили медики на носилках, а вместо погружающегося в закат солнца зияла бескрайняя ширь черной пропасти, на дне которой полыхали миллионы костров преисподней…..
Дальше тишина….
Жидков Андрей
Санкт-Петербург 05 мая 2018
Одно из трех холодных солнц Сгоурона стояло высоко в зените, в то время как два других, клонясь к горизонту, уже практически исчезли за остроконечными вершинами криптолиновых гор. Красноватые отблески лучей зловеще скользили по их выщербленной обглоданной ветрами поверхности. В разряженной фрионовой атмосфере планеты их загибающиеся спектры казались особенно красивыми. Однако, невзирая на такое обилие светил из-за низко стелющихся азотных облаков на планете постоянно царил чуть приглушенный сумрак. Усиливая тем самым сгущающиеся в расщелинах камней тени.
