– Разумеется, – ответил он, чуть подавшись вперёд. – Вы получите всю необходимую информацию. Теперь мы на одной стороне, и от этого зависит успех всей миссии.
Виталий наклонился к своему портфелю, стоящему у кресла, достал оттуда плотную папку и, открыв её, быстро пробежался глазами по содержимому. Убедившись, что всё на месте, он передал её Белоусову.
– Здесь всё, что мы смогли найти на Тарнова, – сказал он с деловым видом. Его голос звучал холодно, но в словах угадывалась скрытая гордость. – Думаю, это может вам пригодиться.
Белоусов, взяв папку, начал изучать её содержимое. Его глаза пробегали по строчкам, брови иногда слегка поднимались, а уголки губ едва заметно дёргались, как будто он не мог решить, восхищаться прочитанным или ужасаться. В какой-то момент он тихо присвистнул, продолжая рассматривать документ.
– Ну и ну, – протянул он, не поднимая глаз.
– Не свистите, денег не будет, – вдруг выпалил Виталий, явно не подумав. Слова сорвались с его губ автоматически, как старая привычка.
Белоусов, который на секунду выглядел озадаченным, вдруг рассмеялся. Его смех был громким, раскатистым, и он расслабил обстановку.
– Да ничего страшного, – сказал он, всё ещё улыбаясь. – Сам постоянно повторяю эту поговорку. Даже президенту однажды сказал, когда он что-то слишком оптимистично оценил.
Варвара не смогла удержаться и тоже улыбнулась, хотя её лицо ещё хранило напряжение. Виталий, наконец расслабившись, кивнул и опустился обратно в кресло.
– А теперь, – продолжил Белоусов, убирая улыбку, но оставив тёплый оттенок в голосе, – к делу.
Он закрыл папку и, к удивлению Виталия, вернул её обратно.
– Заберите, – сказал Белоусов, опустив руки на стол. – Эти документы – мощный инструмент. Для нас. Но не для суда.
– Что вы хотите сказать? – нахмурился Виталий, принимая папку. – Здесь всё: факты, записи, доказательства.
– И что из этого? – невозмутимо ответил Белоусов. – Вы сами-то верите, что хотя бы один судья примет это всерьёз? Торговля душами? Связь с другими мирами? Простите, но это за пределами их реальности. А судят в рамках привычного мира.
Варвара покачала головой, её глаза сузились.
– И что теперь? – спросила она, в её голосе прозвучала нотка недовольства.
Белоусов откинулся в кресле и сцепил пальцы.
– Теперь вам предстоит сделать то, для чего создаётся ваше подразделение. Арестовать Тарнова, провести полноценное расследование, докопаться до его связей и действий. Это и будет ваше первое задание.
– А судить его за что будем? – с сарказмом спросил Виталий, слегка подняв брови.
– За то, что поддаётся традиционному правосудию, – сдержанно ответил Белоусов. – Отмывание денег, коррупция, нелегальная торговля технологиями. Всё, что судьи смогут принять как доказательства.
– То есть мы будем заниматься тем, что нельзя доказать, чтобы в итоге судить за банальную коррупцию? – бросила Варвара, скрестив руки.
– По сути, да, – без тени смущения подтвердил Белоусов. – Но разве не так работает система?
Варвара молча отвернулась, а Виталий тяжело вздохнул, глядя на папку. Им обоим это не нравилось, но другого выхода не было. Белоусов наблюдал за ними. Его взгляд был серьёзен, но в нём угадывалась искренняя надежда.
Виталий на мгновение замолчал, опустив взгляд на папку, которую вновь держал в руках. Вопрос, давно крутившийся в голове, наконец прорвался наружу. Он откинулся в кресле, с лёгкой ленцой потирая подбородок, и вдруг спросил:
– А как будет называться эта наша новая… структура?
Белoусов, сидевший напротив, поднял брови, словно этот вопрос застал его врасплох. Он сложил руки на столе, задумчиво посмотрел в сторону и слегка наклонил голову.
– Хороший вопрос, – протянул он, будто разговаривал сам с собой. – Название, да. Оно должно быть запоминающимся. Чётким, как удар молотка.
Варвара, до этого молча наблюдавшая за разговором, слегка наклонилась вперёд. На её лице мелькнула тень ироничной усмешки.
– Неужели у такой службы ещё нет готового названия? Обычно такие вещи продумываются заранее.
Белоусов вновь улыбнулся уголками губ, глядя на неё с лёгкой укоризной, но в его глазах блеснуло веселье.
– В нашем мире многое создаётся импровизацией, Варвара Олеговна, – ответил он. – Иногда важнее сделать, чем назвать.
Он снова перевёл взгляд на Виталия, как будто искал в нём вдохновение. Затем его лицо прояснилось, и он слегка наклонился вперёд, положив локти на стол.
– А давайте её назовём в честь вашего трамвая, – предложил он с неожиданной лёгкостью. – Отдел №302.
В комнате повисла тишина. Варвара удивлённо вскинула брови, а Виталий чуть подался вперёд, словно не веря своим ушам.
– В честь трамвая? – переспросил он, его голос прозвучал с ноткой скепсиса. – Вы шутите?
– Ни капли, – твёрдо ответил Белоусов, его взгляд был спокоен, но в нём читалась твёрдая уверенность. – Этот номер стал символом. Он открывает историю, которую вы будете писать дальше. Простое, лаконичное название, которое запомнится сразу. И, согласитесь, есть в этом что-то… символическое.
Варвара, глядя на Белоусова, вдруг тихо усмехнулась.
