По коридору Нексустеха уверенным шагом шёл Виталий, сопровождаемый группой бойцов спецназа. Их тяжёлые сапоги глухо стучали по блестящему полу, создавая гулкое эхо в пустых коридорах. Люминесцентный свет, холодный и равнодушный, заливал пространство, отражаясь от стеклянных перегородок и металлических дверей. Корпоративная стерильность этого места теперь казалась ещё более зловещей.
Бойцы двигались синхронно, держась чуть позади Виталия с оружием наготове. Каждый взгляд, каждое движение выдавали профессионализм людей, привыкших к таким операциям. Виталий шёл первым, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз читалась сосредоточенность. Он знал: любая ошибка сейчас может стоить слишком дорого.
– Второй этаж, западное крыло, – произнёс Виталий, не замедляя шага. Его голос звучал низко, но уверенно. Он бросил взгляд на планшет в руках одного из бойцов. – Кабинет совещаний. Там должен быть Тарнов.
Боец кивнул, сверившись с планом здания, и сделал жест остальным. Они ускорили шаг, разомкнув строй, чтобы занять позиции вдоль стен.
Коридоры, обычно наполненные деловой суетой сотрудников, были пусты. Лишь редкие сотрудники Нексустеха, застигнутые врасплох спецоперацией, жались к стенам, испуганные и растерянные. Некоторые пытались спрятаться за офисной мебелью, кто-то замер с телефоном в руке, тщетно пытаясь дозвониться до начальства. Их взгляды провожали группу, но никто не осмеливался заговорить.
– Чисто, – отчитался один из бойцов, когда группа миновала развилку.
Виталий едва заметно кивнул, его взгляд метнулся к следующему переходу. Он знал, что Тарнов – не тот, кто сдается без боя. Этот человек умел готовить ловушки и всегда оставлял за собой несколько выходов.
На очередном повороте они наткнулись на запертую дверь. Виталий замер, окинув её взглядом. Это была одна из массивных бронированных дверей, которые в Нексустехе ставили для защиты особо важных помещений.
– Кабинет совещаний, – подтвердил боец, показывая на план.
– Взломать, – коротко приказал Виталий, отступая на шаг.
Двое бойцов слаженно подскочили к двери, установив на замок устройство для взлома. Тишина коридора наполнилась тихим гудением прибора, которое казалось почти зловещим на фоне гулкой тишины. Виталий вытащил пистолет и встал у стены, готовясь к тому, что могло произойти по ту сторону двери.
– Контакт возможен, – сказал он, оборачиваясь к группе. – Действуем чётко, без паники.
Гудение устройства прекратилось, дверь издала короткий металлический щелчок и медленно приоткрылась. За ней виднелась просторная комната с длинным столом, за которым обычно проводились совещания. Свет ламп, расставленных по углам, падал мягко, почти уютно. Но в этой обстановке было что-то неестественное.
Виталий первым вошёл внутрь, следом за ним – бойцы. Комната была пуста, за исключением одного человека. Вадим Константинович Тарнов сидел в конце стола, облокотившись на спинку кресла. Его руки спокойно лежали на подлокотниках, а взгляд, холодный и отстранённый, был направлен прямо на вошедших.
– Доброе утро, полковник, – произнёс он с лёгкой улыбкой, словно они встретились на деловой встрече, а не в момент его ареста. – Вы пришли вовремя.
Виталий не ответил сразу. Его взгляд внимательно изучал фигуру Тарнова, отмечая каждый жест, каждую мелочь. Этот человек сидел слишком расслабленно, как будто знал что-то, чего не знал никто другой.
– Вадим Константинович, вы арестованы, – ровным голосом сказал Виталий, направив пистолет в сторону Тарнова. – Вы обвиняетесь в отмывании денег, коррупции и незаконной деятельности.
Тарнов слегка наклонил голову, его улыбка стала шире.
– Только? – произнёс он, в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. – Я-то думал, у вас будет что-то более… интересное.
Виталий не повёлся на провокацию. Он сделал знак бойцам, которые тут же направились к Тарнову, чтобы надеть на него наручники. Но тот даже не шелохнулся, продолжая смотреть на Виталия с выражением невозмутимости.
– Вы понятия не имеете, с чем играете, полковник, – добавил Тарнов, когда бойцы приблизились к нему. – И, боюсь, ваши победы – лишь начало куда более сложной игры.
Виталий ничего не ответил, но в глубине его глаз мелькнуло предчувствие, что в этих словах была своя правда. Он сделал шаг назад, не опуская оружия, и скомандовал:
– Выводим. Здесь закончено.
Тарнов поднялся, двигаясь плавно, но в каждом жесте угадывалось скрытое напряжение. Он подчинился, не сопротивляясь, но в его взгляде всё ещё читалось что-то, что заставляло Виталия не расслабляться.
Глава «Нексустеха» под конвоем бойцов, направлялся к выходу из переговорной комнаты. Его шаги были спокойны, осанка – прямой, а лицо сохраняло выражение уверенности, будто происходящее было лишь временной неурядицей. Руки в наручниках слегка подрагивали, но он, казалось, не замечал этого. Его взгляд периодически бросался на Виталия, словно тот был не полковником, а актёром в спектакле, где сценарий написан заранее.
