– Да, – служащий не понял нашего удивления.
– Ничего себе! А я ещё думаю, зачем Андрюха мне с собой чековую книжку всучил.
Мы пошли к небольшой металлической будке рядом с заправкой. В будке стояли стол, стул, шкаф – скромное рабочее место служащего на пустом аэродроме. Илья достал небольшой бумажный блокнот, напомнивший мне сберкнижки, которые были распространены во времена моей юности, когда ещё не было ни банковских карт, ни других электронных благ цивилизации. Только эта сберкнижка была уже и длиннее – с тонкими листочками, на которых с обратной стороны был нанесён слой краски как на копировальной бумаге. Илья написал что-то на одном из листочков, оторвал его и отдал служащему.
– И всё? Вот так просто оставить какую-то бумажку, этого достаточно? Как эта система работает?
– Понятия не имею, как, – пожал плечами Илья, – но, я так понимаю, что больше ничего от нас не требуется. Можем лететь обратно.
Мы снова перелетели через грядку холмов, выписывая по очереди змейки и растягивая удовольствие. Сочная зелёная долина, будто нарисованная каким-нибудь очень романтичным художником. Пушистые кучевые облака. Столбики дождей вокруг. И радуга в полнеба. Просто побыть в воздухе на новом самолёте ещё и среди такой красоты- чистое, незамутнённое удовольствие.
– Какой малыш славный! Илюха, вы, как хотите, но он ни разу не какая-то там Анжела. Он Малыш. Славный малыш, такой хороший.
После полёта мы закатили самолёт в ангар и долго заклеивали скотчем все отверстия, из которых дуло в полёте или могло дуть. Отверстий и щелей оказалось какое-то невероятное количество. Мы извели рулон скотча и море пузырчатого полиэтилена, но всё равно заклеили только часть. Решили, что надо ещё полетать и посмотреть, откуда будет сквозить.
Подошел Ларри, и они с Ильей долго обсуждали загрузку ручки и лазали под рулями.
– Ручка загружена пружинами, они демпфируют движения, и мешают получать обратную связь, – показывал Ларри, – гасят отклонения рулей.
– Зачем так сложно и неудобно?
– Иначе она просто болтаться будет. Расходы рулей на таких скоростях, сами видели, очень маленькие нужны, управление острое. На маршруте всё время держать придётся. Неудобно. Поэтому пружины держат ручку в нейтральном положении.
– Выбор меньшего из зол?
– Что-то типа того. Полетайте ещё, привыкнете.
Когда подошло время обеда, Роберт убедил нас съездить попробовать настоящего буррито, которое делают здесь так же, как шаверму в некоторых местах Питере – собирая в одну лепешку начинку из множества металлических поддонов по вашему выбору и желанию. Улыбчивая мексиканочка шустро выдёргивала ингредиенты из разных мисочек, как морковь с грядки. Хотя, почему «как шаверму» – шаверма и есть, только мексиканская. Такая же национальная еда, как плов, суши, паста…
Вообще, что такое «национальная еда»? Пища бедняков. Подножный корм в данной конкретной местности, который собирали, ловили и выращивали всей толпой – от мала до велика, от богачей до нищих. Смесь продуктов, простых в добыче и приготовлении. Встали всей общиной, прошлись по ближайшему лесочку, собрали, кинули всё вместе в миску – и готово национальное блюдо. Так рождались все традиционные кухни мира. А то, что рестораны предлагают «национальные блюда» других стран по заоблачным ценам – так, извините, эта еда будет дешёвой только для конкретной местности. Мидии на Атлантическом побережье Франции валяются просто так под ногами – бери сколько влезет, а в Россию их ещё как-то привезти надо и не испортить по дороге.
Пока мы стояли в очереди и обсуждали планы на ближайшее будущее, Андрей вслух размышлял о том, как ещё можно переиграть самолёты и экипажи на обратный путь – раз уж один пилот у нас выпал из плана, зато появились два других – один российский, второй американский, то будет логичнее, если на Ацтеке полетят Андрей, дядя Билл и Олег, а мы с Ильёй на Глассэйре. Идея нам понравилась. Мы, правда, так не поняли до конца её аргументацию, а когда дошли до стойки, где шустрые мексиканцы наполнили наши лепёшки начинками, то стало не до обсуждений – буррито было умопомрачительно вкусным. Поэтому мы просто согласились, и договорились обсудить эту мысль с Олегом, когда он прилетит.
Потом мужчины поехали в ангар крутить гайки дальше, а я пошла гулять пешком вокруг аэродрома. Учитывая размеры аэродрома, это была прогулка вокруг небольшого города. Аэродром обнесён сетчатым забором, но с такой крупной ячейкой, что в неё даже можно было просунуть объектив от фотоаппарата, и тем более просто полюбоваться тем, как прилетают и улетают самолёты. По всему периметру стояли разноцветные кубики ангаров самых разных размеров. В Америке часто на одном аэродроме уживаются вместе и большие пассажирские самолёты, и крохи вроде нашего Глассэйра.