Я смотрела на подсвеченную огнями полосу – она была так близко, и так невозможно далеко для нормальной посадки без колёс. Я тоже устала и почти не чувствовала тела, только крупная холодная капля пота медленно стекала по спине между лопаток, чесалась и ужасно раздражала. Я потёрлась спиной о спинку сиденья. Вот она, вечная страшная дилемма пилотов, экономическая ошибка системы, загоняющая людей в противоборство с инстинктом самосохранения: в первую очередь попытаться спасти самолёт и только потом подумать о том, какими последствиями для себя, для своей жизни и своего здоровья эти попытки могут обернуться. Сколько раз я говорила это другим: «Спасайте в первую очередь себя и пассажиров! И только потом машину». Как сложно оказалось самой думать об этом. Мы приближались к полосе, в воздухе повисло молчание, требующее ответа.
– Илюх, на какую сумму застрахован самолёт?
– На всю стоимость на весь маршрут перелёта.
– Давай садиться.
– Давай, – Илья помолчал пару секунд, – после выравнивания, до касания, я вывешу самолёт над полосой. Ты в это время выдернешь ручку смеси и заглушишь двигатель. Ему нужно будет несколько секунд, чтобы остановиться. Я поставлю его на основные стойки и постараюсь удержать его так, чтобы он опустил нос на самой маленькой скорости. Хорошо?
– Хорошо.
– Какое-то время мы будем катиться на задних стойках, потом нос упадёт на асфальт. Скапотировать не должны. Скорее всего, основные стойки тоже подломятся, и нас протащит на пузе какой-то кусок времени. Когда остановимся, быстро выпрыгиваем из самолёта. У тебя все документы в карманах? В рюкзаке ничего нет?
– Нет, всё на себе, плот я не пристёгивала. Поехали.
Пока шли вниз по глиссаде, я без надежды ещё раз пробежала пальцами по автоматами защиты, просто чтобы не гипнотизировать полосу и не винить себя потом, что не сделала всё, что могла. В какой-то момент я вытащила и вдвинула один из предохранителей, и что-то щёлкнуло. Фиолетовая лампа помпы мигнула всего один раз, но этого оказалось достаточно. Передняя стойка встала на свое место:
– Три зелёных! Илюха! Три зелёных горят! Сядем нормально!
Илюха недоверчиво покосился на панель:
– Ну надо же! Мир нас любит.
Мы выровнялись над полосой. Я внутренне напряглась, выставив перед собой руки так, чтобы быстро дотянуться до ручки смеси и чтобы защитить голову, если понадобится. Зелёные лампочки горят, но кто после всего произошедшего поверит им? Касание основными стойками. Илья держит нос… Держит… Вот нос начинает проваливаться вниз и мягко хлопает по полосе передним колесом. Я убрала руки от панели и потёрла горячее лицо, стряхивая с себя гипноз огней полосы. Повернула голову направо. По магистральной рулёжной дорожке параллельно полосе с нашей скоростью ехала кавалькада машин с мигалками: четыре огромных пожарных машины и две легковых.
– О, смотри, кажется, это нас встречают!
– Надо же, какой почётный караул, – нервно рассмеялся Илья, – молодцы они всё-таки. Мы же не объявляли ничего, не просили. Интересно, как они это оформят? Заставят нас писать кучу объяснительных?
В это время машинки доехали с нами до конца полосы, видимо, убедились, что с нами всё в порядке, и свернули на боковую рулёжку, дружно закатившись в один из больших ангаров, расположенных недалеко от терминала.
Мы вернулись на ту же стоянку, с которой стартовали. Вышли из самолёта. Я опёрлась руками на фюзеляж и потихоньку восстанавливала сбитое дыхание.
– А знаешь, сколько мы с тобой проболтались в воздухе? – Илья снимал данные с навигатора.
– Минут пятнадцать, наверное?
– Щас тебе! Сорок пять минут!
– Ого. А казалось, намного меньше.
– Что делать-то сейчас будем? – мы стояли посреди дорожки. Самолёт с неизвестной неисправностью. Норвегия. Трондхейм. Горы. Ночь.
Со стороны терминала к нам подъехала машина с жёлтыми мигалками на крыше. Из неё вышел дородный мужчина, в джинсах, свитере и лёгкой куртке.
– Добрый вечер! Что у вас произошло?
– Частичный отказ электрики, – ответил Илья.
– Понятно. Всё хорошо теперь?
– Да, всё хорошо.
– Вы не стали объявлять аварийную ситуацию, поэтому не обязаны мне ничего говорить или объяснять, но я так понимаю, что сегодня вы уже никуда не полетите? Вам нужна гостиница, наверное.
– Да, именно так. Гостиница, и, наверное, нам надо таможенные формальности пройти.
– Не проблема. Закрывайте самолёт. Я довезу вас до терминала и всё покажу.
Сотрудник провёл нас по коридорам мимо пассажиров, завёл в таможенную зону, подсказал, что писать и подождал, пока мы пройдём формальности. Казалось, что большой и добрый Дед Мороз взял нас за руку и повёл сквозь сказочный лес сухой короткой тропой. Чувство бесконечной благодарности ему за это было единственным чувством, на которое у меня ещё хватило сил.
Потом он проводил нас из терминала на улицу:
– Вон там вход в гостиницу, видите большую светящуюся вывеску, – он махнул рукой вдоль здания, – там же на первом этаже ещё работает бар. Думаю, вам повезёт и вас там накормят. Если кухня не работает, то бутерброды какие-нибудь точно найдутся.
– Спасибо вам огромное!
– Удачи, ребята!