Я подумала, что если мы где-то ошибёмся, если диспетчер не успеет вовремя сообщить нам новый курс в обход горных вершин, то мы даже не успеем ничего почувствовать. Если судьба по каким-то причинам решила закончить наш путь здесь встречей со скалой, эта встреча будет простой и быстрой, как укус гремучей змеи. Странно, но мысль об этом не напугала, а помогла сосредоточиться.
Вдруг бело-серая пелена за окнами, высвечиваемая проблесковыми огнями, стала рваной, в ней появились тёмные участки, в которых замелькали светлячки далеких фонарей. Я потянулась к окну, пытаясь разглядеть, что это, не померещилось ли мне. Нет, не померещилось, внизу замелькали огни домов и дорог, то появляясь, то пропадая в облаках. Сердце подпрыгнуло и стукнулось в рёбра.
– Илюха, земля! Вижу землю.
Илья оторвал взгляд от приборов и вздохнул:
– Вот и хорошо. Смотри на забортный градусник, может быть и ПВД сейчас оттает.
Чем ниже мы спускались, тем теплее становился воздух. Под облаками было уже +5С. Стрелка указателя скорости начала дрожать, потом дёргаться и прыгать от деления к делению, а ещё через несколько секунд встала в свое рабочее положение.
– Илюха, указатель скорости заработал.
– Отлично, уже легче. Высота 900 футов почти. Вон там у нас будет третий разворот.
Илья доложил по радио о том, что видит полосу, и запросил у Башни разрешение на визуальный заход.
– Выполняйте, – разрешила Башня.
– Поехали, – сказал Илья и начал нажимать рычажки на панели, – закрылки в первое положение, выпускаем шасси.
Ничего не произошло.
– Илюха, зелёные не горят. Закрылки вышли, шасси – нет. Помпа молчит как партизан на допросе.
– Да твою налево, – выругался Илья, – что там ещё могло произойти? Держи управление, где-то в ногах у меня должна быть ручка аварийного выпуска.
Илья сложился в три раза, насколько это было возможно в условиях микроскопической кабины, и шарил руками под торпедой. Я удерживала самолёт, который швыряло, как утлую лодочку по волнам – чем ближе к земле, тем больше. Вдруг что-то неуловимо изменилось в поведении самолёта – видимо, выпали шасси, но успеть почувствовать, встали ли они в замки, при такой болтанке было невозможно.
– Ну как там? – спросил Илья не разгибаясь. Я посмотрела на панель:
– Две зелёные горят. Основные стойки вышли. Передняя стойка не вышла.
– Странно. Сейчас попросим с земли посмотреть, – Илья нажал кнопку радио и попросил проход около Башни для осмотра шасси.
– Выполняйте проход, – ответила Башня.
Мы пролетели рядом с диспетчерской вышкой и ушли дальше по кругу.
Женский голос в наушниках сменился мужским:
– Я вижу переднюю стойку на вашем самолёте, но она повернута назад под 60 градусов к фюзеляжу. Это её нормальное положение?
– Нет, – ответил Илья, – так быть не должно. Это значит, что она выпала под собственным весом вместе с основными стойками, но не встала в замок.
– Что вы планируете делать?
– Попробуем ещё раз выкинуть ее аварийно. Разрешите пройти широким кругом и дальше на заход.
– Выполняйте на ваше усмотрение.
Илья повернулся ко мне:
– Есть один вариант. Стойку надо выкинуть вперёд. Если сорвать самолёт на нос, так чтобы создать отрицательную перегрузку, есть шанс, что стойка поднимается.
– Сколько у нас просадка высоты на срыве? И где мы под этими облаками найдём такой запас высоты?
– Не знаю, поэтому предлагаю сначала пройти через вон то ущелье, чтобы самолёт покидало роторами – между скал при таком ветре они хорошо должны заворачиваться. Какая разница, как организовать знакопеременные перегрузки – самим или с помощью внешнего воздействия? Если не поможет, тогда рискнём сорвать его руками вон там, в самом начале глиссады, пока высота есть.
– Давай попробуем.
– Пока посмотри, где-то на панели должен быть предохранитель помпы гидросистемы, может, его выбило.
С моей стороны была панель из пары десятков предохранителей. Я наклонилась, тщетно стараясь рассмотреть надписи. Включила карманный фонарик, закрыв его рукой так, чтобы не слепить Илью. Нашла несколько предохранителей, которые могли бы отвечать за шасси. С трудом попадая пальцами по прыгающей панели, вынула и вставила их обратно. Безрезультатно.
Мы проходили через ущелье, Илья кидал самолёт носом вверх-вниз. Стойка упорно болталась и не хотела защёлкиваться.
– Какое решение примем? – устало спросил Илья, – уже темно совсем, облачность опускается, и ветер усиливается.