Успокаивал и лежащий в верхнем кармашке пиджака листок бумаги из блокнота с номером телефона Кузьмикина. Мог ли он себе представить, что ровно через неделю эту, как казалось Ветрову, самую надёжную охранную грамоту он будет рвать на мелкие кусочки трясущимися от страха и негодования руками.
Так же, как и в первый раз, они вошли без стука, плотно прикрыли за собой дверь и, не спрашивая разрешения, расселись в кресла у журнального столика. И опять это было ранним дождливым утром. На этот раз с Никитиным пришли трое. Одного из них Ветров узнал сразу: коренастый кавказец лет тридцати, низкого роста, в тёмных очках. Очки, как и в первую их встречу, «аудитор» ни разу не снял. Похоже, что он родился в очках, спал в них и принимал ванну.
«Он, наверное, в этих очках и умрёт», — почему-то подумалось тогда Ветрову.
Двух других дружков Никитина он ранее не встречал. Снова накачанные фигуры, невыразительные лица, нахальные и самоуверенные глаза.
Как всегда, интеллигентный и холёный Никитин выгодно отличался от них. Но и он уже не выдавливал из себя улыбку, не старался изображать сочувствующего добродетеля. Всё это было в прошлом. Перед Ветровым сидел жестокий и беспощадный враг с холодным, тяжёлым взглядом.
— Вы, Ветров, не захотели играть по предложенным нами правилам. Не прислушались к нашим советам. Вы даже проигнорировали предупреждения в ваш адрес. Такое впечатление, что вы сами напрашиваетесь на красную карточку. Чересчур много ошибок, Ветров. Так дальше нельзя. Ваши подходы, ваши поступки, ваши рассуждения — сплошная череда серьёзнейших просчётов и заблуждений. Ну неужели вы действительно считаете, что климат под Гомелем благоприятно скажется на здоровье ваших родных? Какая наивность! Уверяю вас, что это не так. Совсем не так.
Никитин достал из портсигара тоненькую сигарету и закурил. Закурил и кавказец. Оба, не сговариваясь, демонстративно сбрасывали пепел на пол. Наступила гнетущая тишина. Ветров не знал, что ответить. Да, строго говоря, и вопроса в словах Никитина он не услышал.
Видимо, ощутив это, Никитин продолжил, смотря тем же холодным жёстким взглядом прямо в глаза Ветрову:
— Вы должны понять, что, затягивая время, вы вредите не только мне, но и себе. Даю вам ещё неделю. Ровно неделю, Ветров. Впрочем, можете сказать «да» прямо сейчас. Учтите, чем позже мы договоримся, тем худшими для вас будут условия. Да, кстати, вы, Ветров, уже должны погасить наши расходы на непредвиденную покупку. Сумма не слишком велика — всего десять тонн баксов, но не буду же я вам её прощать. Извините, не заслужили! А покупочку эту я вам возвращаю, Ветров. Ровно столько за неё и заплатил. Берите!
Не торопясь, словно специально оттягивая запланированный эффект, Никитин открыл дипломат, достал из него синюю полиэтиленовую, хорошо знакомую Ветрову папку на серебристой молнии и, швырнув её на стол, в сопровождении качков вышел из кабинета.
И опять тот же густой всё застилающий туман. Снова все действия совершаются как бы автоматически, а решения принимаются без его участия. И опять коварное, беспощадное течение стремительно несёт его в самые страшные омуты и смертельные водовороты. И не выбраться ему из него, и не справиться с ним.
В туалете такой же густой туман. Ветров, с трудом просунув голову под кран небольшой хромированной раковины, во весь напор включает холодную воду. Почти ледяная, она затекает за ворот рубашки, бежит по шее и спине, пронизывая всё тело жгучим холодом. Постепенно реальность возвращается, и туман чуть рассеивается.
Не вытираясь, мокрый и продрогший, он возвращается в кабинет. С трудом разобравшись с роумингом, дрожащими пальцами набирает номер мобильника Марины.
Слышимость совсем плохая.
— У меня всё в порядке, Мариша, дай-ка деда. Кое о чём посплетничать нужно. Антоха в норме? Ну и отлично. Привет передавай и скажи, чтобы слушался. Ну, где там дед? — Насколько возможно, Ветров старался говорить спокойным, уверенным тоном.
Выяснив у тестя, что Марина пошла на кухню кормить Антона, а значит, не станет свидетелем их мужской беседы, он, уже не скрывая тревоги, рассказал Николаю Васильевичу всё о последнем визите Никитина. Разговор был долгим. Только когда запикало в трубке, что означало: в Маринином мобильнике садятся батареи — был сформулирован окончательный вариант плана действий. Автором, естественно, был дед, а Ветрову ничего другого и не оставалось, как с ним согласиться.
Суть плана сводилась к следующему: дед остаётся с Мариной и Антоном. Это, пожалуй, единственное, на чём смог настоять Ветров. Николай Васильевич, конечно, сам рвался в бой, но потом всё же понял, что зять прав и он со своей двустволкой нужнее здесь. А в Питер в ближайшие день-два приедут его афганцы, на которых можно полностью положиться. Приедут, видимо, человека три или четыре. Кто, откуда и в какое время прибудет, он обещал сообщить ближе к вечеру. В голосе деда не было ни малейшего сомнения, что кто-то из них может не приехать или отказаться.
