— Они, Стас, конечно, не Робин Гуды, я тебе уже это говорил, но сделают всё как надо. Ну а по цене, не сомневаюсь, договоритесь. Удачи тебе.
Приехали четверо. Всем лет по пятьдесят — пятьдесят пять. Высокие, накачанные, загорелые. И все с пышными, как у деда, чуть тронутыми сединой усами. Первыми уже на следующий день рано утром позвонили с Московского вокзала братья-близнецы Анатолий и Иван. Через пару часов появился коротко подстриженный и абсолютно седой Валентин из Рязани. И последним, уже ближе к вечеру следующего дня, к ним присоединился Георгий Саркисян — самый высокий, крепкий, с огромной бритой головой. Чувствовалось по всему, самый авторитетный из них.
С первых же минут именно Георгий и взял всю операцию в свои сильные, покрытые чёрными волосами руки, а все остальные приняли это как должное. Первый сбор был назначен на следующее утро в кабинете у Ветрова.
Ровно в десять утра Саркисян, с трудом вместив свою фигуру в директорское, ранее казавшееся безразмерным кресло, открыл совещание группы. Назвал он его по-военному — оперативкой. Близнецы из Подмосковья, Валентин из Рязани и сам хозяин кабинета устроились в креслах за журнальным столиком.
Первым заслушали Ветрова. И хотя он плохо понимал вопросы, а лица присутствующих с трудом различал сквозь туман, тем не менее, ему удалось довольно связно и с необходимыми подробностями описать сложившуюся ситуацию.
— Ну что ж, по-моему, всем всё ясно, — подвёл итог Георгий.
— Теперь я предлагаю провести небольшое, чисто «афганское вече». Остаются только профессионалы. А ваши и без того потрёпанные нервы, Станислав Александрович, мы побережём. У вас, наверное, есть чем заняться в мастерской, идите работайте на благо своей фирмы, а мы тут с дружбанами маленько потолкуем. Идёт?
Ветров не возражал. С трудом найдя в тумане ручку двери, он вышел из кабинета.
Все последующие события развивались стремительно и жутко. Как в страшном ночном кошмаре прошли эти драматические дни для несчастного Ветрова. Уже в кабинете следователя, а позже и на суде ему пришлось восстанавливать их подробности. Вспоминалось с трудом, а многое и вовсе забылось.
Пожилая судья, чем-то очень напоминающая Ветрову его маму, с таким же добрым и светлым лицом, уже более часа зачитывала приговор. Он слушал его и вспоминал происшедшее. Да, всё было именно так, как звучало на суде. Формально именно так. Но только формально…
Напротив сидел Дмитрий — его адвокат, и ободряюще посматривал на Ветрова. Казалось, он был уверен в однозначно положительном для своего подзащитного исходе дела.
— Будете за ним как за каменной стеной. Он не проиграл ни одного процесса, — так отрекомендовала Дмитрия молоденькая, ярко накрашенная девица в юридической консультации на Невском проспекте. Лучезарно улыбнувшись Ветрову, она просунула в щель стеклянной перегородки визитку с номером телефона адваката…
Судья зачитывала приговор. Да, похоже, что всё было именно так. Наверное, так…
Никитин позвонил на следующий день после проведённого Саркисяном «афганского вече». Трубку в приёмной, как и предусматривал выработанный этим вече план, снял Ветров. В кабинете, вальяжно развалившись в огромном кресле, сидел Саркисян. Здесь же в кабинете находились и остальные дружбаны. На параллельном директорском аппарате была нажата кнопка громкой связи. Все внимательно вслушивались в каждое слово разговора.
— Жду и жду вашего звонка, Станислав Александрович, и никак дождаться не могу, — в голосе Никитина звучала откровенная издёвка. — Вот и подумал, может, звонили, а я тут в отрыве от связи пару деньков находился. Так как, Станислав Александрович, звонили или нет?
— Звонил и, действительно, не смог дозвониться. Несколько раз звонил, можете мне поверить, — изображать испуг и решительную готовность на всё Ветрову и не требовалось.
— Ну вот и отличненько. Я понимаю, что вы хотели мне сказать твёрдое «да». Ведь так, Ветров? Я не ошибаюсь? — Тон стал более серьёзным. Угадывалось даже некоторое нетерпение.
— Я серьёзно подумал, господин Никитин, тщательно взвесил все обстоятельства и принял решение согласиться с вашими условиями. В общем, я говорю «да».
— Я рад, что вы приняли единственно верное решение, — голос Никитина потеплел. Чувствовалось, что ответ Ветрова его устроил и был, на самом деле, для него важен. — Мне потребуется некоторое время, чтобы подготовить все необходимые документы. И уже завтра, скажем, в пять часов мы опять будем вашими гостями. Накрывайте стол, Станислав Александрович. Несколько подписей, и мы с радостью поднимем тост за нашу будущую совместную деятельность. Уверен в её успехе. Договорились, Станислав Александрович? — И, услышав в ответ довольно внятное «да», Никитин повесил трубку.
Открылась дверь кабинета, и в приёмной появился один из братьев-близнецов.
«Даже не будь перед глазами этого проклятого тумана, всё равно ни за что бы не различил, Анатолий это или Иван», — подумал Ветров.
— Заходите в кабинет, Станислав Александрович, Георгий хочет посовещаться.
