Минуло не пятнадцать минут, а вот уже почти четыре месяца. Как-нибудь соберусь в Канаду, поклонюсь тому месту, опущу на воду венок.
Утонувшие аквалангисты не всплывают…
Какое удовольствие включить после жаркой ванны телевизор, развалиться на диване в Женькином мохнатом халате и, попивая тягучее ледяное виски, закусывать запеченными в бамбуковых листьях колумбийскими омарами. Ну, насчет омаров, как вы понимаете, я немного погорячился, но все остальное, вдобавок с разогретой на плите свиной тушенкой, было абсолютной реальностью. И никто не мог помешать моему счастью. Для полного кайфа оставалось только закурить. Вроде бы на полке у входной двери была пачка нашего с Женькой любимого «Винстона». Как же мне не хотелось покидать мягкий и теплый диван…
Когда в прихожей на тумбочке я действительно обнаружил сигареты, раздался звонок. Запахнув поплотнее халат, я подошел к двери. И тут же подумал о том, что сейчас мне предстоит сделать выбор. Хотя пальцев у меня оставалось еще целых двадцать, а пачка «Винстона» была лишь одна, я после секундного замешательства все же именно ею прикрыл дверной глазок. К моему искреннему удивлению, выстрела на этот раз не последовало, и я решительно отворил дверь. На пороге, продрогшая, мокрая до нитки, стояла девушка с печальными синими глазами и футляром для скрипки в руках.
— А я думала, Женя… Здравствуйте… Вы кто? Где Женя? — Тоненький ее голос дрожал то ли от холода, то ли от беспокойства. — Можно зайти? Я очень замерзла.
— Проходите, — пригласил я ее. — Меня зовут Вадим. Фамилия — Нестеров. Я друг Жени.
— Ира, — коротко представилась она, прикрывая за собой дверь. — А где же все-таки Женя? Я столько раз приходила, но никто не открывал. — В печальных глазах промелькнула надежда.
Я растерялся и не знал, что ответить. Впрочем, я подумал, что сразу, может быть, и лучше:
— Женя погиб. Погиб в Канаде. Такие вот, Ириша, дела. — Я тяжело вздохнул.
Упал кожаный футляр со скрипкой. Ира побледнела. Чтобы устоять, крепко схватила меня за локоть. Я отвел ее к дивану. Снял промокшую насквозь куртку. Налил два полных стакана виски.
— Выпьем, Ириша. За Женьку, не чокаясь.
Выпили до дна. Без закуски. Закурили.
— Что с ним случилось, Вадим?
Я рассказал все, что было мне известно. Ира слушала, затаив дыхание. Ее глаза стали еще печальнее.
— Сегодня четверг, — грустно сказала Ира. — Мы с Женей встречались по четвергам. Раньше у меня. Но там плохо. А потом и Женечка младший появился — Евгений Евгеньевич! Так что виделись здесь. Каждый четверг. Это был самый лучший для меня день недели. — Она была готова разрыдаться, но отважно сдерживала слезы. Может быть, стеснялась меня…
Да, то, что у Женьки, оказывается, есть сын, было для меня откровением. Молчал, темнила. Даже лучшему другу не открылся, не похвастал. Об Ире я от него что-то слышал, но вовсе не больше, чем о других его многочисленных пассиях.
— Поплачь, Ира. Легче будет. — Мне стало ее очень жалко.
— В Канаду Женька тоже улетел в четверг. И я полечу туда. Я найду это место. Там, Саша, и поплачу.
Я вздрогнул:
— Почему ты назвала меня Сашей? Я Вадим.
— Извините, Вадим. Женя мне часто рассказывал о Саше. Это его лучший друг. Он его очень любил. Обещал с ним познакомить… Вы знаете Сашу?
— Саша Комаров тоже погиб, Ира. Мне тяжело об этом рассказывать. Можно не буду?
— Можно, — тихо разрешила Ира. — Налейте еще виски.
Я вылил остатки. Хватило только до половины стакана.
— Я обязательно полечу. Не знаете, Вадим, это очень дорого? Я коплю на квартиру, и у меня уже есть около пяти тысяч, — в синих глазах промелькнули гордость и надежда. — Как думаете, хватит?
— Еще останется. А то, что лететь решила, это правильно. От меня Женьке поклонишься.
Мы выпили. Опять не чокаясь и опять не закусывая.
— Может, сыграешь, Ириша?
Она молча достала из футляра старенькую потертую скрипку:
— Это любимый Женин романс.
Ира играла не только вдохновенно, этому бы я не удивился, она играла профессионально.
— Я консерваторию закончила, — предугадала мой вопрос Ира. — А то, что у метро выступаю, так мне очень деньги нужны. Не должен наш с Женей сын в этом коммунальном кошмаре жить, где с утра до вечера пьянка. Да и ночью тоже. В сентябре, кстати, меня ждут в музыкальной школе. Буду еще и частные уроки давать. Я заработаю. Я вытащу его оттуда. Моего Женечку. Единственного теперь… Всё, Вадим, я совсем пьяная. Пойду. Можно я иногда заходить буду? Наверное, мне должно быть тяжело здесь. Но нет. Как раз здесь мне спокойно и хорошо. Как будто Женька вот-вот появится… Все, пошла. Пьяная я.
Бережно уложив в футляр скрипку и захватив пару сигарет, она ушла, унося с собой щемящие сердце звуки любимого Жениного романса.
Пора бы приступать к расшифровке Баса. Но как? С чего начать? Пожалуй, начать надо с денег, неожиданно решил я. С оставшимися двумя сотнями в бумажнике много не расшифруешь. Тут вариант один — надо заводить «Ладу» и ехать в офис на Кондратьевский. Притом сейчас самое удобное время. Поздний вечер, на фирме ни души. А это как раз то, что мне нужно.
