Да, я понимал, что ниточка должна быть здесь. Где же ей еще быть? Но мне и в голову не могло прийти, что кончик ее находится в моем кабинете. В моем сейфе. Точнее, в этой синей пластиковой папке с застежками на липучках.
Если в двух словах, то картина получалась вот какая. Фирма уже не принадлежала ни мне, ни моему покойному другу. Не принадлежала она и Инне, моей единственной наследнице. Всеми акциями фирмы, судя по документам, владел теперь некий Басов Анатолий Анатольевич. По «пасьянсу» выходило так, что я, Женя и Инна передали этому Басову все акции. На документах стояли наши подписи. Моя — строгая директорская, аккуратно вырисованная Иннина и залихватская подпись Женьки. Притом, судя по дате, Женя ставил свою подпись, уже давно покоясь в холодных водах Онтарио. Так что подпись его была откровенной липой. А вот в подлинности двух остальных я не сомневался. Жена моя расписывалась по-старинному витиевато и сложно, подделать же мою банковскую, отработанную годами подпись было невозможно вообще. Правда, уезжая в командировку, я обычно оставлял заму несколько подписанных чистых листов. Как говорится, на черный день. Но как тогда быть с Инной?
Заинтересовал меня и большой желтый конверт. В нем, к великому моему удивлению, я обнаружил два авиабилета. Вылет — послезавтра. Один билет на имя зама, другой — главбухши и оба — на солнечный Тенерифе. Там же, в конверте, лежал контракт с некой испанской фирмой на покупку двух коттеджей и цветастый вексель на предъявителя в кругленькую сумму триста тысяч евро.
Вот, пожалуй, и все. Больше ничего и не надо. Весь расклад ясен. Именно этот самый Басов с помощью «особо преданных» мне лиц получил в полное владение дорогую моему сердцу фирму. Ну а уж затем таким вот «коттеджным способом» их за эту добрую услугу отблагодарил. Езжайте, мол, ребятки на Канары, живите себе на ласковом берегу Атлантики. Дышите целебным воздухом, купайтесь, загорайте, наслаждайтесь европейской цивилизацией, ешьте блюда из морепродуктов. В общем, отдыхайте как следует, только вот мне, пожалуйста, не мешайте. А я уж здесь сам как-нибудь разберусь с разными там акциями, прибылями, дивидендами и прочей ерундой. Вот так!
Пробежав глазами контракт, я обратил внимание на один из разделов, в котором говорилось об ответственности клиентов, то есть моего благоверного заместителя и драгоценнейшей главной бухгалтерши. Переведя с юридического языка на обычный человеческий, я понял, что в случае, если клиенты вовремя не произведут оплату обозначенным в контракте векселем или же вексель окажется неплатежеспособным, их ждут весьма печальные последствия. В обширном списке последствий мне понравились два пункта. Первый предусматривал уголовное преследование клиентов. Второй в обязательном порядке лишал их залога, указанного в приложении к контракту. А судя по приложению, залог этот состоял из квартир и автомобилей моих распрекрасных коллег по работе. То есть всего того, что было нажито ими теперь уже очень сомневаюсь что честным, но все же трудом. Цветной ксерокс оказался в полном порядке, и ксерокопия векселя мало отличалась от подлинника. Ее-то я аккуратненько и уложил в желтый конверт рядышком с авиабилетами и контрактом. А сам вексель перекочевал в те же бездонные карманы Жениной куртки. Покидая офис, я не смог удержаться! Черным жирным фломастером чуть пониже траурного фото и теплых слов обо мне приписал: «Искренне тронут! Надеюсь на скорую встречу на моей территории!» И расписался своей строгой банковской подписью, которую, как я уже говорил, подделать практически невозможно.
Такси удалось поймать быстро. В салоне было чисто и тепло. Удобно устроившись на заднем сиденье, я назвал водителю адрес нашей с Женей явочной квартирки и погрузился в размышления. Итак, имена двух врагов мне известны. Впрочем, какие они враги! Так, подленькие предатели. На большее не тянут. Бог им судья вместе с испанским правосудием. А вот с главным моим противником — Басом — мне, по всей видимости, еще предстояло познакомиться. Все сводилось к тому, что это как раз и есть Басов Анатолий Анатольевич. Бывают же такие совпадения! Выходит, что бывают. Но почему он так уверен и хладнокровен? Отчего не боится, что вся эта афера кончится для него крайне плачевно? Ну хорошо, я и Женя мертвы. Впрочем, хорошего здесь немного. Но ведь Инна-то пока жива! Пока! Почему это я решил, что пока? Чушь какая! Хотя нет. Вовсе и не чушь. Что у нас с арифметикой? Три акционера, три акта передачи, три подписи. И всего лишь два трупа. Одного явно не хватает. — Стоп!!! — завопил я, перепугав водителя. — Разворачивайся и педаль в пол — на зеленый, красный, хоть на серо-голубой, но только гони, родной! Плачу по полной! — и ору ему в самое ухо свой домашний адрес.
