Она сжала руки, пальцы были перепачканы мелом. Она поднесла их к лицу:
— То, чего я боялась.
— Успокойтесь, — сказал Денисов. — Расскажите подробнее. По-вашему, мы найдем покупателя? Кому он их продал?
— Вернуть сапоги? — она поняла по-своему.
— Да.
Она задумалась:
— Вряд ли! Их увез в Москву какой-то парень… Племянник все вам скажет. Он дома. Мне пойти с вами?
— Не надо. Скажите адрес.
— Сейчас… По-вашему, это ему чем-то грозит? Тот у него просто выпросил, насильно сунул лишнее… Что же вы молчите?
— Все будет в порядке. Конечно, при таких обстоятельствах…
— Другого и не может быть! Уверяю.
Прозвенел звонок. Она немного успокоилась.
— Сейчас вернетесь в центр, свернете налево. И дальше пойдете до конца, направо начинается наша улица. Дом…
Денисов понял только, что сначала должен снова пройти под окнами дежурной части.
— Как его зовут? — спросил он.
— Микляев Юрий. Он бухгалтер, живет один. Инвалид детства. Вы все поймете, когда увидите.
Дверь в квартиру открыл хозяин. Денисов принял его за подростка, поздоровался.
— Мне нужен Микляев, бухгалтер.
Тот молча кивнул, пошел впереди. Дверь с низко прибитой ручкой открылась легко. В квадратной по виду комнате мебели было мало: письменный стол, книжный шкаф, тахта. Тот, кого Денисов принял за подростка, подошел к письменному столу, неловко взобрался на стул:
— Слушаю.
Теперь Денисов лучше рассмотрел его. У Микляева была большая красивая голова, узкие плечи, приятные зеленоватые глаза. Голова молодого мужчины была соединена с детским укороченным туловищем.
Денисов представился.
— В феврале вам купили резиновые сапоги… — он коротко сформулировал вопросы, которые его интересовали.
— Действительно купили… — Микляев растерянно улыбнулся. — Зинаида Ивановна. Я ее у магазина ждал.
Ступеньки там крутые, а у меня… — он скользнул взглядом вниз, к ногам — короткие и непропорционально большие в ступнях, они на добрые сантиметров тридцать не достигали пола. — Зинаида Ивановна вынесла сапоги, отдала мне. Сама сразу убежала. В техникум. Тут он и подошел. Этот самый.
У которого теперь они.
— Пожалуйста, ничего не упускайте, — предупредил Денисов.
— Постараюсь. Парень как парень. Не особо резкий, сухой. Лет тридцать ему. Может, немного меньше. «Здорово, Юра!» — говорит… — рассказывая, Микляев шевелил своими свисавшими со стула сапожками со стоптанными носками.
— Выходит, знает вас, — сказал Денисов. — А вы его?
Микляев улыбнулся:
— Меня весь город знает. Все здороваются. А я и половины не знаю.
Близорукость! И этого парня я не узнал. «А кому ты шапку собачью подарил, помнишь? — спрашивает. — У Сашки Алякринского в комнате…» — «Не помню», — говорю.
— Был такой случай?
— Был. Мне подарили шапку, а ее передарил. И действительно в гостях, у Алякринского, у соседа… — Микляев пошевелил сапожками. — Не могу я носить шапку Из собаки. Понимаете? Мы их приручили, значит, взяли на себя обязанность заботиться!
Денисов думал сейчас не о том:
— Дальше.
— «Значит, я тебе подарил?» — спрашиваю. А сам ничего не помню. Выпили за столом много. Мне уже потом Алякринский рассказал подробности…
— Кто он? — спросил Денисов.
— Алякринский. Сосед. Шофер на междугородных перевозках.
— Дальше.
— «Куда сейчас направляешься?» — спрашиваю. Говорит: «Опять к Сашке!» — «Он же в поездке, — говорю, — неделю не будет». — «А, черт! — говорит. — Забыл. И вина взял. Ну, ладно… Тебя, Юра, подвезу, поцелую у Сашки замок на дверях и уеду!» «Зачем? — я сказал. — Посидим у меня…» Он сходил за машиной…
— Такси?
— Частная…
— Дальше.
Микляев предупредил:
— Только тете моей, Зинаиде Ивановне, ни слова…
— Обязательно.
— Расстроится она. Я ей сказал, что уговорили продать сапоги. Да еще за четвертной! Как бы не так… Выпили с ним, много ли мне надо? Я захмелел… Вечером просыпаюсь: уже темно, все разбросано. Новых сапог нет. И документов.
— Паспорта?
— И военного билета. И еще. пятьдесят рублей лежали на книжной полке, между книг — Микляев показал на книжный шкаф.
Денисов тоже оглянулся. Даже с того места, где он сидел, было видно стекло аккуратно вытерто.
«Кем? — подумал он — Вором?» Впрочем, во всей комнате чувствовались чистота и порядок. Тахта была аккуратно застелена ковровой дорожкой по полу бежали половики.
— Вы говорили с Алякринским, когда он вернулся? — поинтересовался Денисов.
— Насчет него? Говорил. Алякринский и не слыхал о нем!
— Как же он попал к нему за стол? Принял шапку?
— В том-то и дело. За столом сидел другой парень Он потом приезжал. Вовсе не тот.
— Значит, кто-то посвятил в детали… — Денисов подумал. — Могу я увидеть Алякринского?
— Побудьте. Пойду посмотрю… Правда, он ночь на свадьбе гулял. — Микляев неловко скользнул со стула: — Я сейчас.
На двери на высоте его роста висело короткое пальтецо. Он ловко надел его, сдернул с крючка лохматую шапку.
— Подождите, — в движении он делал руками короткие, но энергичные отмашки.
Его не было несколько минут. Денисов полистал блокнот, снова наткнулся на записи Шерпа, которые не смог расшифровать.
