Открываться же новинским мастакам до поры до времени не с руки было: а вдруг их дерзостная затея обернется пшиком на радость местным зубоскалам? Да на том они и ударили по рукам, порешив: творить свою задумку будут на свой страх и риск – ранними да поздними упрягами, чтобы не вышло в ущерб колхозной работе.
И что немаловажно, а это и было для них главное:
Их тайно рожденное детище закрутилось-завертелось не раньше, не позже, а точно подгадало явиться на свет Божий – к «Октябрским торжествам». Другого срока для завершения любого дела теперь уже не мыслилось. И не только на берегах Бегучей Реки, но и на всей шестой части суши. На тогдашней презентации «деревенской фабрики» новинский Мастак не без бахвальства высокопарно сказал на стихийном сельском сходе:
– Дорогие наши труженицы, принимайте в услужение себе деревянную помощницу на восемь персон! – Новинские аборигены, они такие: и делом, и словом всегда любили козырнуть. Иногда даже диву даешься – откуда, что бралось, где, что слыхали и видели?
Макет той чудо-льнотрепалки на другой год, 1939-й, стал достоянием Первой Всесоюзной сельхозвыставки в Москве. За участие в ней новинский Мастак был премирован велосипедом Первого московского велосипедного завода.
Вскоре после такого волнительного события в деревне с льнотрепалкой, новинский Мастак наконец-таки сдал свои «временные» председательские заботы и хлопоты выученику Высшей вэкэпэбэвской областной школы. Но, как покажет время, не в коня корм пошел. Весной его снова поменяли на мало-мальски оклемавшегося после «кондрашки» кособокого Егора Мельникова, который тянул нелегкий председательский воз всю войну и после нее еще больше десятилетия…
Мальчишке навсегда запомнилось, как его отец, Гаврила-Мастак, на том «обчем» собрании в клубе, после своего отчета и его перевыборов, винился перед однодеревенцами, показывая им свои, тоскующие по любимому делу, грубые ладонищи:
– Простите, люди добрые, ежель что не так, как хотелось бы, получалось… Да и то правда, не моими руками держать бумажки. Как не осторожничал, все получались мятыми… К тому же и на свет Божий, сами хорошо знаете, вылупился я не белоручкой в царских чертогах, а на сенокосе в Березугах, когда мать-роженица Анна заводила зарод стога, чтобы метать сено. И первым моим крещением была не Манкошевская медная купель, а ливневый дождь с громом, спосланный самим архангелом Гавриилом в его святой, страдный день. Через это и имя дали мне в честь его…
И уже на второй день своей добровольной «отставки» новинский Мастак, к большой радости бывшей его плотницкой бригады, которая без своего одержимого бригадира-силача частично распалась и увяла духом, вернулся к своему любимому делу – махать топором. И планов у него было «громадье»: построить «образцовое» овощехранилище, со сквозным внутренним проездом и вытяжной вентиляцией. И уже к следующим «Октябрским торжествам» оно в полном великолепии красовалось на бугре, за банями Козляевского края.
С понимания полвека спустя строительство тех довоенных лет в Новинах можно отнести, как к уму непостижимому человеческих возможностей. Ведь, кроме топора, рубанка и пилы-двуручки – другой техники и в помине не было. И образование у сельских довоенных мастеров было не выше церковно-приходской школы. И вот поди ж ты, новинские мастаки как-то быстро приохотились все делать «по чертежу», и только «образцово!» И что поразительно, делали-то ведь, как говаривал новинский овчар, – Господи, не дай соврать! – все «за так»: за «палочки-считалочки – пустые трудодни». Да еще и с каким азартом делали-то, Бог ты мой! Например, «козловые» распиловщики бревен, плешивый Митяй Нешин в паре с сыном Иваном Митричем, «напластывали» тесу, брусьев, байдаку и прочего пиловочного «матерьялу», столько за лето, сколько б – «пыхтеть-гудеть» целый год немалому заводику с его разными неурядицами и разгильдяйством…
А как сам «верховой» Митяй, тот, кто стоит на бревнах, накаченных на высокие козлы, говаривал о своей кормилице и спутнице жизни, воистину по-патриарши:
– «Пила наша – трехаршинная, вдольно-продольная сАмАго крупнАго кАсАго зуба…»
Задним-то умом мы все крепки… Сколько ж в Новинах, в тех довоенных людях, из которых впору б гвозди ковать, было заложено природного народного духа, а мы растеряли, растрясли его в разных, мыслимых и немыслимых отчебучах жизни и в войнах.
На этом можно было б и поставить точку на житие новинского Мастака Гаврилы. Можно б, если был изжит до конца проклятый тридцать восьмой, на излете которого он был срочно вызван в райцентр…
