– Конечно. В режиме ожидания, если можно так выразиться. Наш разум, наши истинные личности сейчас здесь, в этих телах, которые нам тут подвернулись. А оболочки остались там, где мы их бросили.
Я взглянул на свою веснушчатую руку, затем на миссис М.
– Но вы-то не изменились!
Она улыбнулась за черной вуалью.
– Я просто в этом поднаторела. К тому же есть бессчетное множество миров, и среди них более чем хватает таких, где мы с вами прямо сейчас ведем эту же самую беседу. Подобные миры могут различаться лишь одной микроскопической деталью – к примеру, в каком-то из них атом урана глубоко под землей распадается микросекундой раньше, а в другом фотон во время проведения научного опыта проходит не через вторую щель, а через первую [44]. А есть, вероятно, миры, и вовсе не отличимые от этого, синхронные – миры, в которых расхождение пока не наступило. А может, таких нет. Отчасти это зависит от нашей точки зрения. – Наткнувшись на мой растерянный взгляд, она добавила: – Вопрос еще не изучен до конца. А теперь насчет наших других «я» – пустых оболочек с зачатками самосознания…
– Да?
– Вернувшись, мы можем обнаружить, что они занимаются сексом.
– Правда, что ли? – округлил я глаза.
– Когда оставляешь в столь тесной близости двух взрослых, здоровых людей предпочтительного для них пола, к тому же тупых, как пробка, – такое происходит сплошь и рядом.
– Как романтично.
– Впрочем, это дело случая. Вы думали о чем-нибудь подобном перед тем, как мы перенеслись сюда?
– О чем? О сексе с вами?
– Да.
– Ну, мысль промелькнула.
Миссис М. склонила голову набок.
– Вы, конечно, не мой типаж, однако я сочла вас довольно привлекательным – возможно, в силу алкогольного опьянения.
– Могли и увлечься, ага?
Она пожала плечами.
– Есть люди, которые могут перемещаться в паре только во время полового акта. Мне достаточно объятий. А некоторым моим коллегам требуется лишь взять партнера за руку. Что ж, увидим. Я просто хотела предупредить, что не стоит нервничать, если по возвращении мы будем заняты чем-то неожиданным.
– Окей, – сказал я, – постараюсь не пугаться.
Миссис М. шагнула ко мне.
– Теперь обнимемся, хорошо?
Мой мозг будто бы снова вывернуло наизнанку. Или ввернуло вовнутрь? Без разницы.
Мы прибыли обратно. К моему удивлению, я, скорчившись, лежал на полу под янтарным светом, а миссис М. сидела рядом, поджав под себя ноги, гладила меня по плечу и что-то пристыженно лопотала. Меня подташнивало, в глазах стояли слезы, а главное – я держался за промежность, которая болела так, будто кто-то засветил мне туда коленкой.
– Ох, – вздохнула миссис Малверхилл, – простите. Иногда случается и такое.
Бесконечности внутри бесконечностей внутри бесконечностей…
Столь огромные, всеобъемлющие явления способны ввести человеческий мозг в ступор. Мы думаем, что хотя бы отчасти их понимаем, будто оружием потрясая перед лицом непостижимого разными числами: натуральными, рациональными, комплексными, действительными, мнимыми, – однако правда в том, что в руках у нас скорее символы, нежели реальные инструменты. Лишь утешение, не более.
И все-таки однажды двери в этот бескрайний заповедник, где постоянно множатся миры, перед нами открылись, и нам понадобилось средство, чтобы, по крайней мере, попытаться изучить потаенную механику реальностей, освоить навигацию между ними.
Знакомство со множеством миров проходило, как водится, поэтапно. Первым делом мы изучали историю. Как минимум в трех аспектах.
Мы знали, что есть история, которую нам знать разрешено, история, которую нам знать не дозволено, а также история, которой, предположительно, не было, но мы, изучавшие этот воистину непостижимый предмет, подозревали, что была, просто никогда не обсуждалась на нашем уровне, а возможно, и в кругу преподавателей.
Мы с самого начала догадывались, что в мудреной иерархии «Надзора» гораздо больше ступеней, чем кажется нам, представителям низшей страты, и поэтому трудно даже вообразить, как далеко простирается власть нашей конторы, учитывая необъяснимо сложную природу множества миров и намеренно окутанную тайной структуру организации.
Мы видели, что сотрудники
