переодевалась в шатре с двумя сотнями других девушек. Когда она ко мне
подошла, я чуть язык не проглотила. Она спросила, не думала ли я учиться
летать. Сказала, у меня подходящая фигура…
- То есть, – фыркнул Лионель, – полное отсутствие таковой.
- Верно, – удрученно согласилась Клео. – Но в те времена плоскогрудые были в
моде. В общем, Люсия объяснила, что собирается в Калифорнию на зиму, и что
там будет Барни Парриш. Обещала поговорить с ним насчет меня и поговорила.
Ту зиму я провела с Барни и его женой, Эйлен Лидс. Она лет через пять
разбилась на манеже, а тогда была знаменитой.
- Каким был Барни Парриш? – робко спросил Томми.
У него все еще в голове не укладывалось, что эта дружелюбная разговорчивая
женщина – величайшая звезда Летающих Фортунати. И снимок ее – вместе с
мужем и братом – висел на стене его спальни много лет. Неужели и Барни
Парриш, легенда Большого Шоу… Томми затруднялся выразить эту мысль… ну, тоже обычный человек, с которым можно быть знакомым и запросто общаться?
- Барни? Ох, он просто лапочка, – уверенно сказала Клео. – Ирландец… Ты
понятия не имеешь, какой у него акцент. А я тогда говорила с техасским
выговором, и иногда мы едва друг друга понимали. Он и Эйлин обращались со
мной, как с собственной дочкой. Эйлин тайком подсовывала мне шоколадки, приговаривая, что бедному ребенку – то есть, мне – нужны силы. А Барни их у
меня отбирал, утверждая, что не хочет, чтобы я растолстела. А потом возвращал
с условием, что я с ним поделюсь и не расскажу Эйлин, потому что она в свою
очередь тоже не хотела, чтобы он нарушал диету. Как-то он сказал, – глаза Клео
затуманились, – чтобы стать воздушным гимнастом, надо держать в уме только
одну вещь – философское отношение к возможности сломать себе шею.
Томми припомнил, что и Марио говорил что-то похожее. Где же Марио? Томми
поерзал на стуле. В другое время разговоры о мире Большого Шоу, о его
легендарных артистах захватили бы его целиком. Но сейчас он просто не мог
спокойно ими наслаждаться.
- Еще печенья, Томми? Лисс?
- Нет, спасибо, – он вспомнил правила приличия, – но оно замечательное. Вы
сами пекли?
- Господи, нет! – рассмеялась Клео. – У меня даже вода подгорает. Деловые
женщины не готовят.
Томми смешался, вспоминая, как гордилась своим ведением хозяйства Бесс Зейн, как отлично она жарила и пекла. Хотя она больше не выступала. Почему нет?
- Клео, а где Барни сейчас? – поинтересовался Анжело.
Живое лицо Клео вдруг погасло и побледнело. На секунду она стала выглядеть
на свой возраст.
- Я не знаю, – грустно ответила она. – Никто не знает. Видит Бог, мы
перепробовали все. Я до сих пор считаю, что он связался бы со мной, если бы был
жив. Я была ему как сестра. Он был моим посажённым отцом на свадьбе. Когда я
сломала руку и не могла спать, сидел со мной всю ночь и читал мне ирландские
сказки. Но потом он упал, уехал на скорой… и просто исчез.
- Я думал, он умер, – в шоке выдохнул Томми.
Ему и в голову не приходило, что великий ирландский гимнаст, покалечившийся
во времена его детства, все еще может быть жив.
- Нам было бы легче, знай мы это наверняка, – вздохнул Лионель. – Но он
буквально испарился. Рэнди Старр обратился в агентство Пинкертона. Когда
они сдались через год, Джим и я наняли частного детектива. Барни отследили
до мексиканской границы, но там след пропал. Больше никто о нем ничего не
слышал.
На них опустилась сумрачная тень призраков прошлого. Прославленный
ирландский гимнаст, идол Марио, сломавший обе ноги при падении, растворился
в забвении вместе с другими загубленными карьерами. Томми подумал о Люсии, которая своей грацией порой маскировала боль и неловкость, о Джо с его рано
поседевшими волосами, который когда-то умел «всего понемногу». Он думал о
собственном отце, о широком уродливом светлом шраме, пересекавшем глаз Тома
Зейна, о кровавых лоскутах порванного костюма.
- Таков наш бизнес, – мрачно произнес Анжело. – Сейчас ты на вершине мира, а
через минуту… куда все подевалось?
- Да ладно, развели траур! – вздрогнул Джонни. – Ни к чему такие разговоры!
Можно мне еще кофе, Клео?
Пока она возилась с кофейником, в трейлер вошли Папаша Тони, Марио и Джим
Фортунати. Клео засуетилась с добавкой кофе, бутербродов и выпечки, в
трейлере стало тесно. Лисс и Клео умостились на одном стуле. Томми уступил
свое место Папаше и уселся на пол рядом с Марио. Наступила тишина.
- Нет, Клео, спасибо, кофе больше не надо, – заговорил Папаша Тони. – Не буду
мучить вас ожиданием, дети. Мы понравились Старру, но в этом сезоне он нас не
берет.
Томми взглянул на Марио, но не увидел его лица за большой синей кружкой с
кофе. Лисс выглядела разочарованной, однако не слишком удивленной. Джонни
ударил кулаком о пол.
- Он сделал предложение, дядя Тони… – начал Джим.
- Нет, – перебил Марио, – я же просил…
Джим Фортунати жестом велел ему замолчать.
- Он предложил выпустить Марио на центральный манеж с Клео и Лионелем. И
взять Тони агентом. Но других ловиторов он использовать не может. Девочка…
не хочу уязвить твои чувства, Лисс, но он так и сказал: «У меня с десяток таких
же хороших и почти таких же симпатичных». Паренек… Томми?... выглядит
