- Одно время я так думал, – ответил Марио. – Даже расстроился, когда пришлось
отклонить предложение присоединиться к труппе, чтобы отправиться на
гастроли с цирком. Анжело бы сражался за мое право остаться в колледже, если
бы я захотел, даже после того, как… Ладно, не о том речь. Но с танцами все было
по-другому. Я уехал с цирком и не жалею. В тот год Анжело начал работать со
мной над тройным. Но зимой в балетной школе я все еще размышляю, правильно
ли поступил. А теперь не такой уж я и хороший танцор. Возможно, мог бы им
стать. Кто знает…
- По мне, ты выглядел превосходно, хоть я и не знаток. Я думал, ты иногда
танцуешь для родственников.
- О нет. Они говорят совершенно не то. А Анжело вообще это ненавидит. То есть, он не против, если я просто помогаю Барбаре покрасоваться, но когда я сам по
себе… Когда-то я и Лисс много танцевали, и он просто лопался от злости. Я уже
давно не танцую.
- Все равно здорово, что я на тебя посмотрел. Когда ты танцуешь, ты… – Томми
запнулся и робко выговорил: – … ты просто прекрасен.
- Провокация, – хихикнул Марио и шутливо его пихнул, но Томми чувствовал, что
парень понял.
Как всегда в окружении семьи и работы они приходились друг другу скорее
братьями и компаньонами. Время и совместная жизнь привели к неизбежному: накал чувств поутих, даже занятия любовью сделались чем-то привычным, обыденным, своеобразным ритуалом перед сном. Но сегодня, когда Марио обнял
его, Томми ощутил, как разгорается внутри прежнее пламя. Он ничего не сказал –
его приучили молчать – однако после остался потрясенным почти до слез, чего с
ним уже давно не случалось.
Как-то после Пасхи Томми вернулся домой в компании Барбары и услышал за
прикрытой дверью гостиной голоса. Пока он снимал свитер, из-за двери выглянул
Джо Сантелли и поманил их внутрь.
- Заходите, мы вас ждали.
На улице только начинало темнеть, потому что была уже весна, и дни
становились длиннее, но окна были зашторены, и в камине танцевал огонь. В
комнате – к удивлению Томми – собралась вся семья.
В чем дело?
Как только Томми и Барбара устроились, Папаша встал перед камином и
заговорил:
- Теперь, когда мы все здесь, я хочу сообщить новость, о которой старшие, наверное, уже догадываются. Цирк Вудс-Вэйленда предложил нам контракт на
сезон.
«Родители разрешат мне остаться с Сантелли, если мы не будем с Ламбетом?» –
молнией пронеслось в голове у Томми.
Словно обращаясь специально к нему, Папаша продолжал:
- У нас есть договоренность с Ламбетом, но я могу расторгнуть договор, если
поставлю их в известность до первого апреля. Джеймс Вудс попросил меня
сделать собственную труппу, размер не имеет значения. Барбара, Люсия
утверждает, что в этом году ты можешь поехать с нами. Томми был в твоем
возрасте, когда начинал.
Девушка сглотнула и потеребила подол юбки.
- А что папочка говорит, Папаша Тони? – она покосилась на Джо.
- В этой семье, – мягко напомнил Джо, – если ты достаточно взрослая для
полетов, то можешь сама принимать решения. Ты хочешь ехать, Барби?
Барбара опустила голову.
- Папаша Тони, я… я не хочу. Я хочу остаться здесь, закончить школу и
продолжать танцевать.
Густые брови старика приподнялись. Люсия принялась смотреть на огонь.
Наконец Папаша сказал:
- Что ж, это твое право. Я не тиран. А ты что скажешь, Томми? Мы еще не решили, оставаться нам с Ламбетом или подписать новый контракт. Как ты считаешь?
Томми сглотнул. Они что, всерьез интересуются его мнением?
- Я заключил с вами контракт, Папаша. Я пойду туда, куда скажете. И вы всегда
говорили, что артист делает, как велено, и не спорит.
Старик улыбнулся.
- На репетициях и выступлениях – да. Но у нас в семье так заведено: прежде чем
принимать важное решение, мы выслушиваем всех, от самых старших до самых
младших. И учитываем мнение каждого.
- Что означает, – прошептал Джонни, – что мы все высказываем свое мнение, а он
делает так, как решил еще до того.
Папаша бросил на него пронзительный взгляд, но только повторил:
- Томми?
- Ну, мама и папа думают, что мы будем с Ламбетом…
- Ты прав, надо посоветоваться с твоими родителями. Джанни?
- Вудс-Вэйленд – серьезная контора, – сказал Джонни. – С ними не забалуешь.
Для нас со Стеллой это явный шаг вперед, но такого отношения, как у Ламбета, от них не дождешься. Будет куча лишней работы. С другой стороны, они один из
крупнейших железнодорожных цирков. О лучшем, за вычетом Старра, нам и
мечтать нечего. К тому же Мэтт уже на том этапе, когда пора выпендриваться, а
то так и останется на всю жизнь большой лягушкой в маленьком пруду. По мне, надо было ему соглашаться на предложение Старра, но что толку плакать над
пролитым молоком. В общем, я согласен.
Папаша уклончиво кивнул.
- Стелла?
- Ой, мне тоже говорить?
- Раз ты путешествуешь с нами, то да. Даже если не будешь летать, для жен
артистов всегда найдется место в представлении.
- Она едет с нами, – сказал Джонни. – Или не еду я.
Папаша широко улыбнулся.
Стелла пробормотала:
- Ну, я могу делать почти все. Я мало чего не пробовала. Хотелось бы, конечно, летать, но я могу и чем-нибудь другим заниматься. И мне нравится быть при
постоянном цирке.
