необычайно довольным.
- Тони, надеюсь, ты гордишься своими ребятами так, как они того заслуживают.
Рывком поднявшись, Папаша подошел к Марио и положил руку ему на плечо.
Даже не успев посмотреть старику в лицо, Томми ощутил его ликующую улыбку.
- Горжусь? Это не то слово, Джим. Я бы не променял сегодняшний день на
центральный манеж, и мне все равно, что обо мне подумают!
ГЛАВА 23
Следующие несколько дней продолжался предсказуемый откат. Ожидание и
напряжение, пережитые на пробах, не могли пройти без последствий. Даже по
пути домой мрачный Джонни метал взглядом молнии и бормотал, устроившись
между Лисс и Анжело:
- Была бы с нами Стел, все получилось бы по-другому.
Обиженная Лисс развернулась к нему:
- Это я виновата, что она не может работать?
- Дети, дети! – молил Папаша Тони.
Всеобщее настроение было не на высоте. Обыденная зимняя рутина казалась
нудной. Лисс съездила домой и провела две недели в Сан-Франциско с Дэвидом, откуда вернулась бледная, мрачная, то и дело впадающая в раздумья. Стелла
начала репетировать со всеми – поначалу боязливо – но видно было, что она
быстро возвращается в форму.
Томми весной заканчивал старшую школу, однако понимал, что к выпускному
будет уже месяц как на гастролях и придется ему обходиться свидетельством об
эквивалентности. Впрочем, это его не слишком волновало.
Обычно в школу и обратно Томми ходил с Барбарой. Она смотрела на него с
восхищением, как на старшего брата, и это было приятно. Ему нравилось
помогать ей надевать пальто или забирать у нее тяжелые учебники. Как-то раз, выпутывая упавший лист из ее ярких волос, он ощутил прилив нежности. Барбара, никогда не путешествовавшая с цирком, могла бесконечно слушать истории о
гастролях, но однажды выдала Томми свой самый большой секрет. Хотя ей и
нравились полеты, и она училась им, как семейному делу, по-настоящему
Барбара мечтала не летать, а танцевать. И не обожаемый Марио классический
балет – балетом она занималась с семилетнего возраста – а в больших мюзиклах.
Она уже принимала участие во многих смотрах и умоляла отца позволить ей
записаться на кастинг в студию.
- Вот только, – грустно заключила Барбара, – Калифорния битком набита
красивыми девчонками, умирающими от желания попасть в кино. И все они
красивее меня.
Томми серьезно смотрел на нее несколько минут, и она надулась: он задерживал
положенный в таких случаях комплимент.
- Но ты не просто красивая девчонка, Барби. Ты балерина, причем хорошая, а не
абы кто. И к тому же акробатка.
- И в каких же фильмах нужны акробатки?
- Думаю, есть такие. Но я имею в виду, что ты не просто симпатичная мордашка.
Ты в самом деле кое-что умеешь и если попадешь в кино, то не затеряешься в
толпе. Ты будешь особенной.
По воскресеньям они вместе ходили в кино. Клэй исчезал в ватаге маленьких
мальчиков, а Томми сидел с Барбарой на балконе. И один-два раза за каждый
сеанс девушка вкладывала ему в руку свою маленькую теплую ладонь. А как-то
во время любовной сцены прижалась к нему, бессознательно ища смутного
успокоения. Томми находил в этом некоторое удовольствие, но ни разу не
соблазнился взять девушку за руку, поцеловать или даже подумать об этом. А
когда нечаянно задел складки юбки на ее твердом бедре, отдернул руку, как от
огня.
Я очень люблю Барби, но только так, как Марио любит Лисс. Она моя сестра.
После ужина они бок о бок делали домашнее задание в большой гостиной, и как-
то бабушка Сантелли, очнувшись от дремы, смотрела на них целый вечер, а когда
Люсия пришла отвести ее в постель, прощебетала:
- Buon’ notte, Matteo, Elissa.
Томми тренировался с Барбарой и однажды, попросив позволения у Папаши, выступил с ней на школьном вечере талантов – одетый в пурпурное трико, показал комплекс акробатических упражнений. Один раз – только один, и то
после долгих уговоров Барбары – Марио включил запись Шопена и станцевал с
Барбарой сложный па-де-де. Томми смотрел, и внутри все переворачивалось – до
боли знакомое ощущение. Барбара была хороша со своими каштановыми кудрями
и в изящных накрахмаленных юбках, но взгляд Томми был прикован к Марио.
Тонкий, как лезвие, сильный, тот танцевал с сосредоточенностью, которой Томми
не замечал даже на тройном сальто. Он излучал ту же захлестывающую энергию, что и Клео – безошибочный признак настоящей звезды. Когда танец достиг
кульминации, и Марио поднял Барбару на плече, Томми поблагодарил небо, что в
гостиной темно. Такую красоту невозможно было вытерпеть, и он не понимал, почему остальные просто отпускают Барбаре комплименты. Остаток вечера
Марио тихо пролежал на ковре, положив голову на подушку у ног Люсии.
Томми думал, что парень уедет домой, но позже Марио пришел к нему в комнату.
- Лу сказала, я могу заночевать. Ты не против?
Когда Томми попытался несвязно описать свои впечатления от танца, Марио
только вздохнул.
- Это не полет. В балете никогда не достичь совершенства. Во всяком случае, мужчине. Даже Нижинскому не удалось. Это женское искусство. Может, у Барби
когда-нибудь получится.
В неожиданной вспышке ясности Томми спросил:
- Ты хотел танцевать, да? Танцевать, а не летать?
