– Нет! Довольно странно, но срок ее траура кончается сегодня. Именно поэтому, – молвил Мамерк, – будет весьма подозрительно выглядеть, если она выйдет замуж завтра. Через несколько недель, я думаю, это было бы прилично.
– Нет, это должно быть завтра, – заупрямился Метелл Пий. – Ты не знаешь Луция Корнелия так, как знаю его я. Нет человека, которого я почитал и уважал больше, чем его. Но ему нельзя перечить, Мамерк! Если мы согласны, что он может жениться, это должно быть завтра.
– Я что-то припоминаю, Квинт Цецилий. В последний раз, когда я видел Далматику – это было два или три ярмарочных интервала назад – она спрашивала о Луций Корнелии. Но она никогда не спрашивала ни об одном человеке, даже о тебе, своем ближайшем родственнике.
– Хорошо, она была влюблена в него, когда ей было девятнадцать. Может быть, она все еще влюблена в него? Женщины – странные существа, с ними такое случается, – сказал Поросенок тоном весьма опытного человека.
Когда они вдвоем прибыли в дом Марка Эмилия Скавра и предстали перед Цецилией Метеллой Далматикой, Метелл Пий понял, что имел в виду Мамерк, называя ее робкой. «Это мышка, – подумал он, – хотя и очень привлекательная и приятная..» Ему никогда не приходило в голову, как он чувствовал бы себя, если бы его заставили жениться в семнадцать лет на женщине около шестидесяти. Впрочем, женщины поступают так, как им велят, и к тому же шестидесятилетний мужчина может во всех отношениях предложить больше, чем любая женщина старше сорока пяти. Поросенок начал говорить, так словно было решено, что он – ее ближайший родственник – формально выступал в роли paterfamilias.
– Далматика, сегодня мы получили брачное предложение, касающееся тебя. Мы твердо рекомендуем тебе принять его, хотя понимаем, что ты имеешь право отклонить его, если пожелаешь, – сказал Метелл Пий официальным тоном, – ты вдова главы сената и мать его детей. Однако лучшее предложение вряд ли могло выпасть на твою долю.
– Кто сделал мне предложение, Квинт Цецилий? – спросила Далматика очень слабым голосом.
– Консул Луций Корнелий Сулла.
Выражение невероятной радости появилось на ее лице, ее серые глаза засияли серебром, слегка неуклюжие руки раскинулись вместо того, чтобы сжаться.
– Я согласна! – выдохнула она.
Мужчины перемигнулись, они ожидали, что прежде чем Далматика согласится, понадобятся убеждающие беседы и уговоры.
– Он пожелал жениться на тебе завтра, – молвил Мамерк.
– Даже сегодня, если он захочет!
Что еще могли они сказать? Что говорят в таких случаях? Мамерк сделал такую попытку:
– Ты очень богатая женщина, Далматика. Мы не обсуждали с Луцием Корнелием условия и размер приданого. Я думаю, для него это второстепенные вопросы, поскольку он знает, что ты богата, и подробности его не интересуют. Он сообщил нам, что развелся со своей женой из-за ее бесплодия и не хотел бы жениться на молодой девушке, а предпочел бы здравомыслящую женщину, еще способную к деторождению – особенно такую, у которой уже есть дети, что доказывало бы ее плодовитость.
Это тяжеловесное объяснение поубавило сияния на ее лице, тем не менее она кивнула в знак понимания, хотя и ничего не сказала.
Мамерк забрел в болото финансовых вопросов.
– Ты не сможешь больше жить здесь, разумеется. Этот дом теперь будет собственностью твоего юного сына и должен остаться под моей опекой. Я советую тебе спросить у твоих компаньонов, намерены ли они и дальше оставаться здесь, пока твой сын не достигнет возраста, когда он будет готов взять на себя ответственность. Те рабы, которых ты не пожелаешь взять с собой в твое новое жилище, могут остаться здесь вместе с управляющим и его женой. Должен сказать, что дом Луция Корнелия очень невелик и в сравнении с этим может показаться тебе claustra.[47]
– Я и этот считаю claustra, – молвила Далматика с долей… иронии? Почему бы и нет?
– Новая жизнь должна означать и новый дом, – продолжил Метелл Пий, видя, что Мамерк застрял. – Если Луций Корнелий согласится, вашим жилищем должен стать domus,[48] по размерам и расположению подходящий для людей вашего статуса. Твое приданое состоит из денег, оставленных тебе твоим отцом, моим дядей Далматиком. Тебе также принадлежит большая сумма, оставленная Марком Эмилием, которая не может быть включена в твое приданое. Однако для твоей безопасности Мамерк и я позаботимся, чтобы они были увязаны с ним и остались твоими. Я не думаю, что разумно было бы давать Луцию Корнелию доступ к твоим деньгам.
– Делайте все, что вам будет угодно, – согласилась Далматика.
– Тогда при условии, что Луций Корнелий согласится удовлетворить эти требования, заключение брака состоится завтра здесь в шесть часов утра. Пока мы не подберем подходящий дом, ты будешь жить с Луцием Корнелием в его доме, – заключил Мамерк.
