И когда он наклонился, прижавшись ко мне всем телом, его дыхание горячо коснулось моей шеи, я прошептала:
— Не останавливайся…
Это было как падение — но не в бездну, а в чьи-то надёжные руки. Как будто я больше не держалась за грань, а отдалась потоку. Каждое его движение отзывалось во мне — не только в теле, но и в сердце. Как будто с каждым толчком он разбивал последние барьеры внутри.
…Он входил в меня глубже, сильнее, и всё внутри откликалось — жаром, сладкой пульсацией, желанием быть с ним до конца.
Я чувствовала, как напряглось его тело — каждое движение стало чуть грубее, чуть быстрее. Он больше не сдерживался. Его руки впились в мои бёдра, дыхание стало прерывистым, хриплым. Он стиснул зубы, будто пытался удержать контроль, но было уже поздно.
Всё смешалось: дыхание, жара, дрожь. Я тонула в этом ощущении, расплывалась, растворялась. И в какой-то момент — всё остановилось. Замерло.
А потом вспыхнуло. Как будто внутри меня лопнуло что-то невидимое — и взорвалось светом.
Я вскрикнула — не громко. Мои мышцы сжались, тело выгнулось навстречу ему.
Ветер зарычал, тоже испытывая этот взрыв. Низко, глухо, будто срывая с себя последние оковы, и я почувствовала, как он внутри меня дрогнул. Тело его содрогнулось. Он впился лбом мне в шею, обнял крепче, дышал тяжело, горячо. Всё его существо вибрировало, будто он отдал мне не просто тело — душу.
В этот момент я поняла — я не просто позволила ему быть во мне. Я впустила его вглубь себя — дальше, чем кто-либо был.
Мы уснули далеко не сразу.
Каждое прикосновение, каждый взгляд вспыхивали заново, как искра на сухой траве. Мы жадно впивались друг в друга — не только телами, но и душами. Снова и снова. Без слов. Без стыда. Только рваное дыхание, дрожь, шепот имён и жар, от которого мир сужался до наших тел.
Иногда нежно, будто трепет. Иногда — сдержанно-яростно, будто в каждом движении был вызов. Иногда — почти молитвенно. И снова жадно. Голодно. До тех пор, пока не обессилили, влажные, тёплые.
Лишь под утро я уснула на его груди, ощущая, как медленно замирает сердце — не своё, его. Рядом.
Я проснулась от света.
Он был мягким, бледно-золотым, пробивающимся сквозь полог шатра — и всё же резким. Слишком ярким после темноты, жара, слияния… этот свет был слишком настоящим. Слишком ясным.
Я лежала, поджав ноги, прижавшись к его боку. Его кожа была тёплой, грубой, и всё во мне отзывалось на её тепло. Но в животе — уже не пульс страсти. А страх. Тихий, звенящий.
Мои бёдра немного липли друг к другу, а тело ломало. Но не от боли — от того, как много было движения, прикосновений, жара.
Я приподнялась на локте. Посмотрела на Ветер.
Он спал.
Спокойный. Расслабленный. Красивый. В его чертах не было ни ярости, ни сдерживания — только мужчина, уставший и… довольный? Я не знала. Не знала, что он подумает, когда проснётся. Что подумаю я сама, когда он откроет глаза.
Моя туника валялась где-то у изножья. Я подтянула её к себе, надела — и вздрогнула от прохлады. Казалось, за эту ночь я стала другой, но утро требовало прежнюю меня.
Лили.
Эльфийка.
Принцесса.
Враг.
Женщина, что нашла его стрелу.
Я сидела на краю шкур, глядя, как золотой свет крадётся по его груди. Туда, где я его целовала. Как будто в самую душу. Туда, где он держал меня, входил в меня, звал по имени…
Одна слеза скатилась по моей щеке.
Это была просто ночь. Просто Гр’Кара’Та. Просто традиция, которую он не мог нарушить.
И что, что я уже не могу быть прежней?
Я сжала край шкур, пытаясь удержать себя от дрожи. Внутренней — не от холода, от растущего осознания.
Я отдалась ему. Как женщина. Как просто «Лили».
За тонкой тканью туники ощущалась чувствительность, остатки жара, память о его пальцах, губах, теле. И в этом было что-то невыносимо нежное… и одновременно горькое.
Я встала. Осторожно, чтобы не разбудить.
Пошла к низкому столу, нашла бурдюк с водой. Сделала глоток. Второй. Прохлада воды будто вернула меня к себе. К той, что была до него.
Или это был самообман.
Я прошлась по шатру, на цыпочках, будто кралась от самой себя. Пальцы скользнули по висевшему на стойке поясу Ветра. Шершавая кожа. Металлические заклёпки. Его запах. Его сила. Его путь.
— Ты уходишь?
Я вздрогнула.
Он проснулся. Голос был хриплым. Слишком знакомым. Даже родным…
Я не обернулась сразу.
— Нет. Я… просто хотела воды, — прошептала я. — И… воздуха.
Он молчал. И это молчание было тяжелее слов.
— Лили, — позвал он. Спокойно. Не как командир, не как воин. Просто — мужчина. Который знал моё имя не по титулу, а по дыханию.
Я обернулась.
Он сидел, приподнявшись на локте. Простыня соскользнула с его бедра, обнажив живот, грудь, шею. В глазах — не было упрёка. Только внимательность.
— У тебя на щеке слеза, — сказал он, не отводя взгляда.
Я подняла ладонь. Провела по коже. Не ответила.
— Сожалеешь? — спросил он.
— Нет, — быстро ответила я. — Я… Я боюсь.
Он встал, нагой, открытый. Подошёл ко мне. Не касаясь.
— Чего ты боишься?
Я посмотрела на него.
— Нас. То, что между нами. Этого не должно было быть.
— А оно есть, — тихо ответил он. — Это уже не изменить.
Я вскинула голову.
