— Ты мне нравишься, Фортис, — она отводит взгляд. — Я этого совсем не планировала, когда просилась к тебе на работу. И не знала, что орки бывают такими.
— А я не знал, что могу понравиться кому-то настолько привередливому, — усмехаюсь я и глажу её по голове. — Но осознание этого делает меня счастливым.
— Значит, я могу остаться с тобой? — спрашивает она с надеждой. — Знаешь, я ведь могу выйти из себя однажды и поранить тебя…
— Мне бы этого не хотелось, — признаюсь я. — Но если такое случится, думаю, я смогу это пережить.
Слабая улыбка трогает её губы. Сильвия бросается мне на шею с такой силой, что я теряю равновесие и валюсь в заросли ромашек на другой стороне тропы. Она устраивается на мне сверху. Я обвиваю её тонкую талию руками. Глажу по спине. Она склоняется к моим губам и целует. Я ощущаю, как-то самое волнение просыпается внутри. Жар проходит по телу.
Её губы сладко-солёные на вкус. Поцелуи жадные, отрывистые. Она то и дело заглядывает мне в глаза, словно желая убедиться, что я не передумал. Чтобы показать свои намерения, я стягиваю с себя рубаху, а после забираюсь ладонями под её одежду. Она выглядит удивлённой, но довольной. Её дыхание становится тяжёлым, горячим. Оно обжигает мою кожу. Сильвия целует мою шею, ощупывает ладонями мышцы на плечах и груди, потом возвращается к губам. Повторяет это несколько раз, пока возбуждение становится нестерпимым.
Небо над нами полное звёзд, словно кто-то небрежно рассыпал кристаллы. Вокруг стрекочут сверчки. Где-то вдали в деревне слышны людские голоса. Но всё это становится неважным. Для меня сейчас есть только Сильвия. Её глаза, отражающие звёздный свет, тяжёлое дыхание, её нежная кожа с выступающими кое-где шрамами, и от этого не менее прекрасная, её голос, когда она произносит моё имя. Мне хочется, чтобы этот миг длился вечно.
Сильвия
Я сильно напортачила. Позволила ярости взять над собой верх. Наверное, мне стоило просто уйти, когда я почувствовала себя непринятой компанией Фортиса. Его подчинённые, в основном люди и орки, глядели на меня волком с той поры, как я переступила порог таверны. Но я отчего-то понадеялась, что они примут меня, когда узнают получше. Как же я ошибалась. Они продолжили исподтишка шипеть на меня и бросать косые взгляды. Но больше меня разозлило то, что из-за меня они как будто стали меньше уважать Фортиса.
Я вышла на улицу в надежде остудить голову. Но как назло, за таверной ко мне подвалили какие-то недоноски. Один из них достал ножик.
— Отдай-ка нам свою суму, остроухое отродье! — бросил он, небрежно размахивая лезвием.
— Ты бы поосторожнее с этим, — ответила я сдержанно. — Так и пораниться недолго.
— Чего ты там вякнула⁈ — возмутился второй. — Да мы, между прочим, бывшие солдаты имперской армии! Так что нам ваша братия ещё с войны задолжала!
— Задолжала, говоришь?..
Вся злость, которую я сдерживала всё это время, в один момент вырвалась наружу. Я словно обезумела. Не видела и не слышала ничего вокруг. Это было похоже на то, как если бы я снова вернулась на ту войну. Я дралась насмерть… хотя не имела на это права. Ведь я больше не на войне.
Лишь громкий и грозный голос Фортиса заставил меня очнуться от забытья. Только в тот момент я поняла, что натворила. И мне стало страшно. Я испугалась, что стану Фортису противна после того, что он увидел, и он скажет мне уйти. И как бы парадоксально это ни звучало, страх придал мне смелости. Я дошла до отчаяния и поэтому ляпнула то, чего не должна была. Но к моему удивлению, Фортис не разозлился. Кажется, он принял мои чувства.
Даже сейчас, лёжа на нём в траве, я не уверена, что его слова, это не злая шутка, не жестокий обман перед тем, как прогнать меня. Но его действия заставляют меня поверить, что я правда нравлюсь ему. Что он желает меня.
Сильные руки гладят мою спину и несмело опускаются ниже. Взволнованная дрожь проходит по телу. Эта звёздная ночь наполнена шелестом трав и стрекотанием насекомых. Она пахнет ночными цветами, а ещё она пахнет им. Аромат мужского тела одурманивает меня. Вопреки расхожему мнению об орках, Фортис хорошо пахнет. Возможно, он старается специально для меня. Если так, то это радует вдвойне. Касаться его горячей зелёной кожи приятно. Она кажется грубоватой на ощупь, но на деле чувствительная к моим ласкам. Этот контраст заводит ещё больше.
Я чувствую твёрдый бугор у него в штанах. Трусь об него дразняще, заставляя Фортиса выдавать судорожные вздохи. Его длинные пальцы поднимаются от моих бёдер к груди, ощупывают её жадно, высвобождают из платья и находят соски. Потирают их и прищипывают.
— Ах! — стон вырывается сам собой.
Я краснею и поджимаю губы, чтобы сдержать стоны.
— Такая чувствительная, — Фортис широко улыбается, а затем прижимается к моей груди большим ртом.