Снова вернула свой оборонительный тон. Я не спорю и не настаиваю, зная, что она всё равно сделает по-своему. Мне немного беспокойно за неё, но я напоминаю себе, что она не слабая белоручка, а эльфийка, что прошла войну. Вероятно, она бывала в таких передрягах, которые мне и не снились.
Смена на рудниках по ощущениям тянется невыносимо долго. Обычно мне удаётся втянуться в рабочий процесс и забыться. Но сегодня камень поддаётся тяжело, из-под сводов тянет сыростью, а рабочие то и дело переругиваются — жара и пыль всем действуют на нервы. Но меня не раздражают ни крики, ни сырость, ни скрежет кирки по породе. Всё моё внимание где-то далеко. Я думаю о том, кто снился Сильвии.
«Останься… не уходи…» — в этой просьбе было столько тоски.
Обращалась ли Сильвия к своему возлюбленному, или к кому-то ещё — я не должен об этом думать, не должен терзаться. Но терзаюсь. Мне неуютно от собственных чувств. Ревность расползается под кожей, как яд от укуса гнуса. Я не злюсь на Сильвию — с ней всё понятно. Она честна в своих словах и действиях. Это я придумал всё остальное. Я, орк с рудников, слишком долго живущий в одиночестве, чтобы отличать простую благодарность от теплоты.
К концу смены я чувствую себя вымотанным, хотя сам и не работал киркой. Рабочие собираются в круг у выхода, скидывают перчатки и потягиваются, разминая спины. Кто-то смеётся, кто-то ворчит. Но все радуются окончанию смены и хорошей выработке.
— Бригадир, пойдёшь с нами в таверну? — спрашивает чернявый парнишка-полукровка с повязкой на лбу.
Солнце медленно клонится к закату и, наконец, прячется за зубцами гор. Я прикидываю, сколько ещё времени до темноты.
— Мне нужно домой, — произношу со вздохом, а после достаю из сумы несколько медных монет. — Идите без меня.
Рабочие принимают монеты с благодарностью, однако на лицах всё равно отражается удивление.
— Ого, у бригадира появилась возлюбленная⁈ — спрашивает другой рабочий. Третий удивлённо присвистывает.
— Не возлюбленная. Просто помощница, — отмахиваюсь я. — И она не любит, когда я опаздываю к ужину.
Они на секунду замирают. Кто-то неловко хмыкает. Наверное, они ждали большего, но я едва ли могу посвятить их в подробности моих душевных терзаний. Всё равно они не поймут моего влечения к эльфийке. Многие из них следуют учению Керкуса, не одобряющего кровосмешения. Но я не могу ничего поделать с собой. Даже осознавая, что Сильвия не ответит мне взаимным интересом, и вообще уйдёт однажды, когда скопит достаточно монет, я продолжаю испытывать к ней чувства. Вероятно, я самый большой глупец в мире…
— Ты собирался пойти в таверну? — Сильвия замирает посреди кухни, глядя на меня удивлённо. — Так отчего же не пошёл?
— Да как-то беспокойно было за тебя, — признаюсь я потупившись.
— Эй, да ты чего⁈ — посмеивается она неловко. — Я ж не жена тебе, чтобы за меня беспокоиться. Если хочешь, иди, твои наверняка ещё там.
Я так спешил домой, что теперь её отстранённость кажется мне грубой. Но потом я замечаю, как она неловко улыбается и убирает волосы за ухо. Выходит, ей всё же приятно. За то короткое время, что мы живём вместе, я успел выучить некоторые её повадки. По ним я уже умею читать то, о чём она не говорит.
— А ты не хочешь пойти со мной? — я смотрю на неё с надеждой. — Пить тебе вряд ли будет полезно, а вот поесть… Хозяйкина похлёбка любого исцелит.
Она делает вид, что думает, но я уже вижу, как загорелся её взгляд. В конце концов, она кивает и уходит к себе собираться. Я оглядываю идеально убранную кухню. Вот же. Говорил ей, чтобы отдыхала сегодня, а она…
Мы идём по вечерним улочкам молча. С гор на деревню наползает туман, делая воздух прохладным и влажным. Собаки грызутся из-за кости у забора, у одного из окон смеются девушки, занятые рукоделием. Из кузни всё ещё слышится стук молота. Жизнь вокруг кипит, но я сосредоточен на эльфийке рядом. На её походке, на лёгкой осторожности, с которой она ступает. На шелесте её длинной юбки. На том, как Сильвия прищуривается от света, выглядывающего из дверей таверны.
Когда мы входим в таверну, гул разговоров на мгновение стихает. Мои подчиненные, рудничные парни, крепкие, привычные к чёрной работе, радостно машут мне. Я киваю и направляюсь к ним. Но когда взгляды их обращаются к Сильвии, атмосфера заметно меняется. Некоторые не скрывают удивления, другие — неприязни. Один из старших рабочих щурится, глядя с подозрением.
— А ты надолго к нам, эльфийка? — спрашивает он, опершись локтями на стол.
Сильвия не теряется. Смотрит прямо с лукавым огоньком.
— Пока Фортис не выгонит. Или пока в его доме не останется для меня работы, — она делает паузу, а потом добавляет, с напускной серьёзностью: — Но это вряд ли случится. Ибо он каждый день мне её только прибавляет.