Обняла малыша и стала рассматривать розовые пятнышки, покрытые бело-серебристыми чешуйками. Проклятый псориаз. В этом году еще ничего, он затронул только затылок и шею и под длинными, до плеч, волосами ребенка не был виден окружающим. А вот в прошлом году, когда мы приехали сюда в первый раз, люди шарахались от Андрюши и ругались. Многие даже слушать не хотели, что псориаз не заразен. После двух недель на озере болячки сошли, но весной появились опять. И вот мы здесь. Снова. Теперь я не только тут буду лечить ребенка, но и домой воду да грязь наберу. Надеюсь, никто и ничто нам не помешает.
Переборов нежелание малыша, все-таки обработала пятна, подождала, пока мазь впитается, и мы отправились купаться. Идти было недалеко. Вот и берег, окруженный длинной полосой галечного пляжа. Некоторые отдыхающие пытались ходить по нему босиком, совсем как я в прошлом году. Поморщилась, вспомнив, как неприятно было ступням. Хорошо, хоть быстро отказалась от этой идеи. Однако лежать на камнях былосплошным кайфом, да еще и лечебный эффект имело. Нагретая степным солнцем, впитавшая в себя целебную воду, галька отдавала свое тепло человеческому организму, прогревая его до самой последней точки.
Мы с сыном полчаса поиграли в соленой воде, поныряли, страхуя друг друга. Потом улеглись на берегу греться. Ребенку быстро надоело лежать, и он вернулся к воде, пытался поймать буруны волн, которые гнал на берег внезапно поднявшийся ветер.
— Без меня в воду не заходи! — крикнула я и, дождавшись Андрюшиного кивка, начала созерцать проплывающие по небу облака. Потом снова обратила взор на озеро, имя которому — Пестрое. На языке степняков, правда, оно звучало по-другому, но смысл был тот же. Морская вода среди степи, обогащенная растворенными в ней солями и минералами — думаю, понятно, насколько Пестрое уникально. Рассказывают, что в советское время здесь отдыхали космонавты, которым надо было убрать радиацию. Так ли, нет ли, не знаю, но сюда едут с разными болячками из многих мест. Вот у нас в отеле, в номере напротив, живут мама с дочкой. Они из Оренбурга. Пожилая женщина приехала лечить суставы, а дочь ее сопровождает. А дальше по коридору семья из Бишкека, у них что-то аллергическое.
Мои размышления прервал Андрюша. Он подбежал и из ладошек вылил на меня капельку воды. Сделала вид, что испугалась. Сын, смеясь, завалился на меня и давай щекотать. Извивающиеся на гальке, смеющиеся, мы наверняка представляли странную картину. Пару раз даже высокоморальные граждане сделали нам замечания. Но малыш не понял, а мне было фиолетово. Уже стала уставать, когда рядом раздался незнакомый мужской голос:
— А кто это тут веселится? Возьмёте меня в компанию?
Нехотя повернула голову на голос. Рядом на корточках сидел кто-то. Да что там кто-то! Мечта моя сидела. Мм-м, какой мужчина! Вроде и не писаный красавец, а глаз не отвести. Все в нем было таким, как я люблю, никакой чрезмерности, разве что подбородок твердоват, что говорит о некоторой доле упрямства. Карие глаза смотрели уверенно, но приветливо. Губы слегка улыбались, и я решила, что они с Джокондой родственники. Широкие плечи, узкие бедра, мускулы…. И как этот образец мужского рода обратил внимание на скромную вдовушку с ребенком? А может, он просто скучает по своим детям, вот и захотел с чужим малышом развлечься? Не может же такой самец быть холостяком.
Мой осмотр затянулся и закончился только тогда, когда я встретилась с ним взглядом. Глаза красавца улыбались, но без того налета мужского превосходства, которое так меня бесило. Он совсем не гордился моей реакцией. Стало приятно и я тоже улыбнулась.
— Привет. Присоединяйтесь.
— Я Роман, — представился красавчик, присаживаясь рядом.
— Рита, а это мой сын Андрюша.
Малыш важно протянул руку и заявил:
— Андрей. Андрюша — это для маленьких, а я уже вырос.
— Роман, — ответил ему мужчина, без улыбки пожимая ребенку руку. — И сколько лет такому серьезному молодому человеку?
— Пять!
— Да, действительно, уже большой.
— А тебе сколько?
— Тридцать пять.
— Такой старый! Ты даже мог бы быть моим папой.
Мне стало неловко. И что это на сына нашло? Обычно он не был таким бесцеремонным.
— Простите его, Роман. Обычно он более вежлив. Не сердитесь.
— Я и не сержусь. А что случилось с его отцом?
— Его убили. В пьяной драке.
Обычно вопросы о муже вызывали у меня агрессию, не очень приятно рассказывать чужим обстоятельства личной жизни, да еще такие некрасивые. Но сейчас почему-то никакого отторжения не было. Ответила спокойно, будто давно все перегорело. А может и правда, а я предпочитала не замечать? Настроение начало портиться. Под внимательным взглядом нового знакомого встала и поспешила к воде.
— Мама, ты купаться? А в грязь когда пойдем?
— Сейчас, милый. Искупнусь и пойдем.
