Увидев, что я собираюсь возразить, остановил:
— Не перебивай, сначала послушай. Ты одна, мужика у тебя нет, зато есть ребенок. Замуж ты, скорее всего, не выйдешь, а по мужской ласке, небось, соскучилась. Вот я и хочу тебя приласкать.
— Не поняла.
— Что же тут непонятного? Где так умная, а тут дура. Предлагаю себя в любовники. Бескорыстно, между просим.
— Так, а как же твоя жена?
— А что жена? Ей знать про это не нужно. Да и то, что случилось на отдыхе, там и остается. Развлечемся малость, а потом разбежимся. Я еще со школы хотел тебя трахнуть. А теперь такой удобный случай.
— Удобный, говоришь. А рожа у тебя не треснет? Размечтался!
— Ты это, что? Отказываешься? Думаешь, на тебя кто-то еще посмотрит? Да кому ты нужна со своим довеском! Или ты думаешь, что я заплатить не смогу? Вот смотри, есть у меня деньги.
И Вовка стал суетливо вытаскивать из кармана мятые бумажки. Бросал их на стол и горделиво поглядывал на меня. Одна из купюр попала мне в руку, я брезгливо дернулась и встала. Арепьев увидел, что я не впечатлилась, разозлился.
— Мало? Ты такая же, как все! Я отомщу, не думай! Шлюха!
Внезапно посетившая заторможенность, остановила мои мысли и чувства, но она не сумела остановить руку. Как раз в музыке наступил перерыв и звук пощечины услышали все. На нас смотрели, но мне было неважно. Круто развернулась и вышла вон.
РИТА
Утро выдалось замечательным. В открытое окно ветерок принес одуряющие запахи степных трав и негромкий плеск воды. Хотелось понежиться подольше, тем более, что сын пока спит, но упрямый солнечный луч своим метким попаданием мне в глаз заставил подняться. Хотя бы для того, чтобы задвинуть шторы. Но выглянув в окно, о шторах я забыла. Засмотрелась на озеро. В этот час оно было спокойным, и только шалун-лучик прыгал по легкой ряби на поверхности, высвечивая то один участок, то другой. Вода, обычно грязная и коричневая, сейчас была прозрачной и разноцветной. Она казалась то голубой, то насыщенно-бирюзовой и даже изумрудной. Не зря озеро называют Пестрым.
В такое утро логично думать только о хорошем, но воспоминание о вчерашнем инциденте незваным гостем прокралось в мысли и попыталось испортить мне настроение. Собрав волю в кулак, я послала его в пеший поход туда, не знаю куда и решила плюнуть на Вовкины слова и всё забыть. Спать уже не хотелось, а до завтрака еще было время, поэтому решила почитать. Открыла том моих любимых Стругацких и улетела вместе с его героями покорять космическое пространство. С ними я ползла по радиоактивным пескам Урановой Голконды, пыталась вырваться из странной аномальной зоны, где отсутствовала связь и хоронила товарищей, погибших в столкновении с неизвестным.
Из транса меня выдернул Андрюша, который уже встал, умылся и теперь требовал одежду. С сожалением отложила книгу и принялась за дела. Утро стало самым обычным.
Пока занималась с сыном, ударил первый гонг к завтраку. Вообще у нас в отеле утренний прием пищи своеобразный, рассчитан на людей расслабившихся. В восемь часов первый гонг, и кушать идут ранние пташки. Их бывает немного, ведь большинство в это время только просыпается. Через полчаса второй гонг. В это время завтракает основная масса постояльцев. И в девять часов гонг для самых ленивых. Мы всегда питались одними из первых. И еда наисвежайшая, и спокойно. А сегодня тем более мне не хотелось никого видеть: Вовку — противно, Романа — неприятно. Неприятно? Прислушалась к себе, и пока шли в столовую, не переставала ругаться. На себе и свои непонятные и не своевременные чувства. Потому что поняла: то, что я ощущаю к Роману, это не неприязнь, а банальная ревность. Только с чего бы мне его ревновать? Мы друг другу никто и вряд ли кем-то будем. По всему видать, Ксения его уже захомутала. Но вопреки голосу разума, внутри меня что-то екало при одном воспоминании о нем.
Столовая встретила нас с сыном аппетитными запахами и почти абсолютной пустотой. Лишь за одним столиком виднелась одинокая фигура. И это был наш столик. А за ним… Роман. Сердце ухнуло вниз, и я уже готова была повернуть назад, но Андрюша вырвал у меня руку и побежал вперед.
— Дядя Рома, — весело закричал он, — а я знал, что ты придешь. Ты теперь с нами будешь сидеть, да?
— Конечно. Я же вчера обещал, а обещания надо выполнять. Вот я и поменялся местами с Федором Степановичем.
Понятно. Федор Степанович — еще не старый мужик, вечный брюзга и пожиратель лекарств пригоршнями не нашел себе в нашем лице компании, вот и согласился пересесть за другой стол. Значит, Роман теперь будет сидеть рядом и мешать мне кушать? А что, когда нервничаю, я не могу есть. Кто-то наоборот, а у меня кусок в горло не лезет. Что ж, зато похудею, давно пора сбросить пару килограмм.
Молчание за столом затягивалось, я подняла голову и встретила внимательный взгляд мужчины.
— Рита, вы не против?
— Я же вам уже говорила, что не против.
Получилось немного раздраженно. Нет, ну а что он? Я ведь не попугай, и на этот вопрос уже отвечала. Причем, только вчера. Или это его пассия память ему отшибла?
