Тут у меня раздвоение личности случилось. Одна я — пофигистка — утверждала, что мне и так хорошо, и никакой любви не нужно. Другая — «лань трепетная» — мечтала о счастье. И этот мужчина казался ей подходящим. Но спор между двумя половинами решил самый главный мой человек. Сын подошел, уткнулся мне в ногу и прошептал:
— Какая ты красивая, мамочка. Лучше всех.
Вот и ладно. Вот и буду в это верить.
В столовой уже было шумно. Я задержалась в дверях, выглядывая, где сидит мой одноклассник. Не хотелось бы оказаться с ним рядом. Увидела. Слава богу, от меня далековато. Только собралась шагнуть внутрь, как Андрюша весело произнес:
— О, дядя Рома! Ты где был?
Оглянулась. Позади меня стоял наш новый знакомый и пристально смотрел на меня. И ответил он вроде бы сыну, но и мне тоже.
— Да, увидел шефа, он меня и задержал, дела, знаете ли. Вернулся, а вас уже нет.
Говорил и смотрел так, будто укорял. Но мы ждали достаточно, и я никакой вины не чувствовала.
— Сожалею, что вас задержали, — ответила я, — но мы ждать больше не могли. Дела, знаете, ли.
Ну и повторила, ну и что. Пусть знает, что мы тоже не лыком шиты.
— А где ваше место?
— Вон, через два столика, справа.
Показала мужчине уже заполненный стол, за которым оставались свободными только наши места.
— Далековато от меня.
Мне показалось или Роман огорчился? Наверное, показалось. Что же ответить? Хотела посетовать на судьбу, но меня опередил сын.
— Дядя Рома, а ты поменяйся с кем-нибудь и будешь сидеть с нами.
— Я бы поменялся, да боюсь, мама твоя будет против.
— Нет, она не против! Мамочка, ведь правда же, ты не против?
Я смотрела на ожидающего мой ответ ребенка и колебалась. Опасения, что сын привяжется к чужому человеку не было, уже привязался. Контролировать их встречи не получится, я не сторож. Может пусть Андрюша хоть немного пообщается с интересным мужчиной? Вдруг чему-нибудь научится. И я кивнула, а после и озвучила:
— Нет, я не против, пусть меняется.
Однако сразу сделать это не удалось и ему пришлось сесть довольно далеко от нас. Андрюша огорчился, а вот Ксения, едва мы сели на место, ехидно ухмыльнулась, поднялась и ушла за тот стол, где сидел Роман. Сидевшие с ним трое мужчин с радостью согласились потесниться. И вот тут я увидела мастер-класс по экспресс-соблазнению. Заметив, что за нашим столиком место освободилось, наш знакомый встал, намереваясь, видимо, перейти к нам, но красотка схватила его за руку, и стала поглаживать пальцы. Что говорила разобрать не получалось, но поза ее говорила сама за себя. Мужчина дернулся, оглянулся на нас и … сел. Какое наказание сидеть лицом к этим лицемерам и все наблюдать! Боженька, почему после смерти мужа ты не сделал мое сердце каменным? Хотя долго мне казалось все наоборот. А вот сейчас я поняла, что не застыло сердце-то. Об этом мне поведала боль, огненным росчерком пробежавшая по телу. Выдержать ее оказалось не так просто, но я старалась. Распрямила спину, гордо расправила плечи, вот только глаза опустила вниз, ибо смотреть на эту парочку было выше моих сил.
Еда отвлекла меня от переживаний, ведь надо было проследить, чтобы сын поел, а то он у меня малоежка. Только сама взялась за ложку, как на свободный стул кто-то плюхнулся. Умом понимала, что это не может быть Роман, но в груди что-то встрепыхнулось. Надежда, может быть? Но этой надежда тут же пришел крах, потому что неизвестный заговорил. И оказался никаким не неизвестным, а моим старым знакомым одноклассником Вовкой.
— Селезнева, привет. А ты послушная стала, пришла ведь на ужин.
— Слушай, Вовка, вот чего ты пристал? Не зря тебя в школе Репейником звали. Ты вроде вырос, а привычка цепляться осталась.
— Помнишь, значит? — приставала самодовольно улыбнулся.
— А почему бы мне не помнить? Склерозом пока не страдаю. И вообще, дай спокойно поесть.
— Ну, ешь, ешь, потом поговорим.
На некоторое время установилась тишина. Все отдавали должное вкусной еде. А она была действительно неплохая. Персонал не зря свой хлеб ел.
Говорят, затишье бывает перед грозой. Вот и к нам она пришла. В смысле не гроза, а Грозная, местная певичка, ежевечерне «услаждавшая» наш слух. Но сегодня она представила гостям отеля молодого парня, восходящую звезду районного масштаба. Я заранее поморщилась, предвкушая выступление, но, как ни странно, юный талант нас порадовал. Чистый голос, абсолютное попадание в ноты, лирический репертуар. Я заслушалась и не обратила внимания, что все мои сотрапезники поужинали и стали уходить. Несколько пар танцевали медленный танец.
— Мам, — вывел меня из забытья голос Андрюши, — я пойду, побегаю.
— Хорошо, только далеко не уходи.
Осмотрелась. Оказывается, за столом остались только мы с Вовкой Репейником. Хотела тоже уйти, но он удержал за руку.
— Сядь, Селезнева. Надо поговорить.
— Что ты заладил: Селезнева, да Селезнева. Тебе понравится, если я буду звать тебя Арепьевым?
— Ну, извини, Рита. Это я по старой привычке.
— Проехали. О чем ты хотел со мной поговорить?
— Так, это… — как обычно замялся Вовка, — ну, о нас.
— О нас? — удивилась я. — Как можно говорить о том, чего нет?
— Нет, так будет.
