В самом деле, и что я так отреагировала на это объявление? Надо было наоборот пошутить, или поиздеваться над теми, кто раззявил рот на чужое, а я расстроилась. Теперь мои недоброжелатели решат, что я слабая, что можно надо мной издеваться и дальше. А я слабая? Как-то не замечала. Все время приходится быть сильной, хотя мечтается о другом. Значит, надо постараться вести себя спокойно. Вот сегодня на обеде я это и продемонстрирую. Успокоившись, повела сына в номер, наступало время очередной борьбы с болячками.
В дверях встретился незнакомый мужчина, который с улыбкой мне кивнул. Я не придала этому значения и спокойно поднялась на второй этаж, где находилась моя комната. Еще издали увидела, что у дверей собрались соседи. Неужели и здесь подляна? Постаралась сделать невозмутимое лицо и пошла вперед, даже не замедлив шага.
— Мама, а что здесь делают эти люди?
— Эти люди? Ждут представления.
— Представ…. А, это когда артисты выступают! А что они будут делать? Петь? А может фокусы показывать? Мне так нравятся фокусы! Помнишь, как мы в цирке видели?
— Ага, они тоже любят фокусы и надеются, что цирк приехал.
Разговаривали мы громко, и соседи, конечно, все слышали, но сделали вид, будто это не про них. Вот и наша комната. Как я и предположила, на двери то же самое объявление. Я, почти уткнувшись носом, прочитала, потом отошла назад, рассматривая бумажку под разными углами, хмыкнула, вернулась и открыла дверь. Вошла внутрь и услышала разочарованный гул. Бедные соседи, расстроились. Впечатлений им не хватает, что ли? Придется помочь людям. Порылась в сумочке, нашла какой-то завалявшийся маркер. Попробовала — пишет. И снова вышла в коридор. Начавшие уже расходиться зрители, остановились. Придержав рукой бумагу, я аккуратно зачеркнула слово «любовник» и приписала другое. Теперь в объявлении значилось: «Требуется любимый!» Подумала и добавила: «И это не вы».
— О, глядите-ка, — услышала насмешливый голос Ксении, — наша скромница показала свое истинное лицо. Гнать ее поганой метлой из приличного общества!
Я повернулась к ней и улыбнулась.
— Так уж и гнать. Вы что, боитесь конкуренции?
И, продолжая улыбаться, ушла в номер, плотно закрыв за собой дверь. Там вся моя бравада внезапно закончилась, захотелось плакать. И вот тут я впервые поблагодарила небеса за то, что надо лечить сына. Если бы не это, я бы разревелась.
На обед шла как на Голгофу. Не успели мы с Андрюшей устроиться за столом, стали подходить соседи. Они быстро ели, поглядывая на меня искоса. Долго пили чай, смаковали каждый глоток, словно тянули время. Не иначе, что-то задумали. Когда сын поел, я отправила его погулять и спокойно посмотрела на своих сотрапезников.
— Итак, я думаю, вы хотите мне что-то сказать. Слушаю вас.
Оглядела вопросительно членов «благородного» собрания. Столы в столовой были рассчитаны на шесть человек и сейчас нас осталось четверо. Против меня сидели Ксения со своей мамой, и Алина, чрезвычайно худая дама лет сорока. Роман отсутствовал, и мне почему-то показалось, что дамы хотят решить вопрос без его участия.
Сначала никто не хотел на себя брать смелость начать. Я немного подождала, потом насмешливо заявила:
— Ну, если вам нечего сказать, то я пошла.
Демонстративно приподнялась и услышала:
— Сядь.
Как ни странно, заговорила не моя врагиня Ксения, а ее мать, та самая больная старушка, которая постоянно жаловалась мне на свою непутевую дочку.
— Вот что, девка, пересела бы ты отсюда. Сама опозорилась, так нечего позорить нас. Тебе за этим столом не место. Садись где-нибудь в угол и не высовывайся.
Я опешила. В чем меня обвиняет этот божий одуванчик? О чем речь?
— Клавдия Семеновна, поясните-ка мне, как это я опозорилась? А то мне что-то непонятно.
— Чего тебе непонятно, коза драная, коль приехала любовника искать, так хоть бы это не выпячивала. А то объявления она пишет!
— Интересно. Все так думают? — я обвела взглядом сидящих за столом. Ксения радостно скалила зубы, а Алина опустила глаза в пол и молчала. Молчание, как известно, знак согласия.
— А никому не пришло в голову, что эти объявления писала не я? Что здесь поработала какая-то сволочь?
— Еще и на людей наговаривает, бесстыдница.
— Лучше быть такой бесстыдницей как я, чем такими лицемерами, как вы. И вот что. Не нравится вам мое соседство, пересаживайтесь сами. Я никого не держу. А попробуете выгнать меня силой или хитростью, не обижайтесь. У меня много чего есть рассказать про каждого из вас. Тогда посмотрим, кто кого позорит.
С этими словами я встала и не оборачиваясь пошла к выходу.
