Третьей справа во втором ряду танцевала девочка лет пяти с аурой, поразительно похожей на ауру Хавсана, и внешностью Лионны. Ее нельзя было назвать красивой. Обычный хорошенький ребенок, они все такие в этом возрасте. Бледная, худющая, как и все остальные сиротки. Зато если знать, что искать и с кем сравнивать, то сходство сразу бросалось в глаза. Разрез больших серых глаз, слегка испуганных и одновременно отрешенных, каштановые локоны, непослушно выбивающиеся из скучной прически, приличествующей благонравным монашкам, изящные, словно фарфоровые, запястья хрупких рук, следующих за примитивной мелодией - все в девчонке выдавало присутствие благородной крови Д'Комель.
Квентин проверял: герцог не солгал, когда говорил о смерти дочери. Не известно, каким образом ему удалось вновь снискать расположение короля, но вскоре после достопамятной встречи Д'Комель вернулся в столицу Ниар-Тоэма и энергично принялся восстанавливать утраченное политическое влияние. Вместе с ним возвратилось и несколько доверенных слуг. Разговорить их было не просто, но все же Квентин с великим трудом вытащил несколько неосторожных фраз о покойной дочери господина. Официально она погибла в результате восстания нечисти в начале гражданской войны. Но прислуга тайком поговаривала о мертворожденном ребенке. Мальчике, похороненном на городском кладбище в общей безымянной могиле для нищего сброда. Значит, и ребенок и мать мертвы.
Тогда что здесь делает это создание в отвратительном сером платье и дешевых деревянных башмаках? Нет ни малейших сомнений в происхождении девчонки. В доброту герцога поверит только полный глупец. Следовательно, Д'Комеля обвели вокруг пальца. Подсунули другого ребенка, которого он и убил себе на радость. А настоящую внучку спрятали в монастыре.
Как? Кто помог Лионне? Почему она все же умерла? Что, вайгр подери, тогда произошло? Вопросы лавиной обрушились на ошарашенного Квентина, и он очнулся лишь когда девочки, завершив танец хороводом, раскланялись и сошли с помоста в толпу собирать пожертвования для монастыря. Выяснить все можно и потом, а пока - поставить блок на ее дар, сделать ауру тусклее и навесить следящие маячки. Плюс парочка защитных заклинаний, и все это нужно проделать так, чтобы изменения не бросались в глаза. Квентин грустно усмехнулся. У него был хороший учитель, знал бы он для чего до седьмого пота муштрует своего адепта - не поверил.
Спать в тот день Квентин так и не лег, все думал и просчитывал варианты. Первым порывом было найти Хавсана и сообщить, что его дочь жива. А дальше что? Магистр ринется забирать девчонку, об этом узнает Д'Комель, а там и до новой войны не далеко. Нет, так не годится.
Самому увезти ее в Фалихат? Опять же сделать это незаметно от герцога не получится. Выкрасть можно, а переправить через границу вряд ли выйдет. Ее быстро хватятся, возникнет логичный вопрос: кому понадобилась бедная сирота? Начнут копать... Плохо. О том, чтобы стать официальным опекуном девчонки даже и мечтать не стоит - хоть миллион комиссий пройди, доказывая свою благонадежность, к одинокому темному магу малышку и близко не подпустят.
Как ни крути, выходит, что лучший способ защитить девочку от Д'Комеля - это не привлекать к ней внимания. Ей сейчас должно быть пять лет или что-то около того. Детей на наличие магического дара проверяют в шесть. До этого возраста силы не стабильны, и ребенок, в три года обещающий вырасти в великого мага, к моменту проверки может оказаться абсолютной пустышкой. У девчонки громадный потенциал, Квентин это и без специальных тестов понял по ауре. Наивно надеяться, будто при таких родителях наследственность не проявится. А значит, надо действовать, благо время еще есть.
Задача стояла поистине невыполнимая. Как, скажите на милость, мужчине, да к тому же еще и темному магу, проникнуть в светлый женский монастырь, по-тихому выяснить все, что его интересует, не оставляя следов порыться в архивах, расспросить старожилок так, чтобы они ни о чем не догадались, и смыться, основательно почистив память местных обитательниц? И здесь неожиданно пригодился опыт выкуривания герцога из поместья. Как и тогда была разработана целая операция, сложности и секретности которой могли позавидовать самые лучшие шпионы обоих королевств.
Только действовать на этот раз пришлось в одиночку. Но Квентин не зря получал жалование в течение последних двух лет - и нужные связи наработал, и с местными порядками познакомился, и криминальную общину вниманием не обделил, и в городской страже знакомыми обзавелся. В общем, в его распоряжении имелся довольно широкий круг людей, готовых добровольно или принудительно оказать посильную помощь, а так же не слишком ограниченные финансовые возможности.
