Его хрустальная скорлупа слоилась, словно нарастающая на рану, свежая кожа. Убедившись, что оно никуда не денется я поднялся и пошёл обратно. Вот только сколько бы я ни шёл, щуря глаза от слепящего света и осторожно переставляя ноги, край бассейна, шпили храма, или Ликвик — не показывались.
Свет заключил меня в ловушку и набор органов чувств, а также совершенный аналитический рассудок, подсказывали, что я прошёл вдвое большее расстояние, чем требовалось, чтобы вернуться обратно. Но не вернулся.
Слепящий свет рассеялся, сошёл на убыль, но место, в котором я оказался, не было верхней площадкой колодца, пролегающей между двух шпилей. Я оказался внизу, на самом его дне. Заклятье сродни телепортации перенесло меня туда, где свет отвоёвывал у мрака лишь жалкий круг, падающим с высоты, широким лучом. За которым пролегала колючая темнота.
Я видел течения вирта и улавливал суть магической ловушки, в которую попал. Чтобы активировать обратный переход требовалось провернуть этот трюк снова. Покинуть свет шагнув за его пределы и вернуться. Но я не спешил ступать на резко очерченную границу между тьмой и светом. Закономерно опасаясь подвоха, начертал и активировал сразу две руны — Иргус и Оус.
Руны дарующие способности ночного зрения и срывающие покров с сокрытого.
То, что мы приняли за храм, оказалось тюрьмой. Клеткой, для существ настолько тёмных, что само устройство шахты не давало им покинуть это место. Задрав голову, я взглянул наверх, в самое сердце структуры вирта и убедился в своей правоте. Свет в колодце не исчезал даже ночью, питая заклятья, не позволяющие вырваться из клетки запертым здесь существам.
Продолжая осматривать окружающее пространство, я вытащил из ножен крест. Знакомая багровая паутина простёрлась за пределами светового круга, а клетки вмурованных в стены каменного мешка камер, были разрушены чем-то напоминающим кислоту. Стальные, покрытые чародейскими знаками прутья оплавились, демонстрируя «зубастые» дыры на месте решёток.
Глядя на багровую паутину, знакомую по первому посещению рукотворной пещеры я понимал, что возможно та, кого мы считали мёртвой, выжила, укрывшись в колодце от вспышки, которую выплеснул Ликвик. Нам дали достижение за победу над ней, но эта формулировка не всегда подразумевала гибель противника.
Тем не менее встречаться с настолько сильными противниками в мои планы не входило, не несло мне никакой выгоды и поэтому я сделал один единственный шаг в темноту. Пересёк границу света только затем, чтобы тут же вернуться.
Портал не сработал, а свет над моей головой тут же угас. Не было больше отверстия в потолке каменного мешка, как и пути наружу. И только после того, как собственноручно отрезал себе пути к отступлению я понял, что всё происходящее изначально было испытанием.
Свет не выпустит меня, пока я не пройду его до конца.
Те, кто скрывался от моего взора боясь солнечного света, тоже это поняли и сразу растеряли страх. Паутина шевельнулась и сотни пауков с человеческий кулак размером каждый, бросились ко мне из трещин на потолке и стенах.
Я остался на месте безучастным к их появлению, и только когда первые из них достигли моих сапог, я прошёл проверку и топнул ногой с такой силой, что камень под ней брызнул осколками. Прошедшая в стороны сейсмическая волна перемолола маленьких созданий, оставив тёмный ковёр агонизировать у меня под ногами.
Я многому научился за эту зиму. Прочитал массу книг и провёл время в многочисленных тренировках. Это позволило значительно увеличить арсенал доступных комбинаций и навыков. Изучал я и магию, но использовать её в тяжёлом доспехе было неэффективно.
Обойдя каменный мешок по кругу, я заглянул в каждую из камер и ни где не нашёл останков тех, кто был в этих камерах заперт. Только паутина и немногочисленные пауки встречали меня в каждой из них.
А вот следов прошедших здесь боёв, было хоть отбавляй.
Резкие, аккуратные, словно расчерченные высокотемпературным лучом линии. Блямбы подпалин. Взломанные изнутри проломы в стенах и потёкший, словно ставший на несколько секунд жидким, камень. Кто бы ни томился за стальными решётками, он не обрадовался тому, что пожаловало извне.
Но на камерах внутренние помещения тюрьмы — не заканчивались.
Я прошёл под арку свода, ударив по застлавшей проход паутине руной Феррис. Нити полыхнули подобно тополиному пуху и потухнув, огонь оставил после себя жалкие обрывки, кислый запах и висящую в воздухе сажу.
Вырубленный в толще камня коридор с высоким сводчатым потолком привёл меня в самое сердце темницы. В восьмиугольный зал с полупрозрачным коконом по самому центру и десятком коконов поменьше, связанных с центральным багровыми нитями, пульсирующими подобно кровеносной системе. А под всем этим растянутым под потолком непотребством, высилась гора сброшенного хитина и кожи.
Оттуда на меня полезли уже знакомые драк’калис, одержимые эльфы, чьи тела стали демоническим гибридом. И крупные, невиданные раньше пауки, чьи раздутые задницы светились ярко красным, не предвещающим ничего хорошего, светом.
