Стало понятно, что флот вошёл в зону повышенного риска. Пиратский корабль было невозможно догнать, но вот заметить через половину суток хода запросто. Причём тот находился ближе к островам и отцепившись от своего трофея мог раньше достигнуть берега и предупредить об угрозе.
Моррану это не нравилось.
Отправив сообщение Артреду и приказав своим кораблям иди на максимальное сближение, говорящий за мёртвых активировал штандарт бури. Он понимал, что эффект от волшебного плаща не пойдёт на пользу флоту, слишком малый радиус сердца бури, зоны абсолютного спокойствия, не позволит уместить в себя все корабли, а значит при продолжающимся шторме, рано или поздно остальные будут потоплены.
Но он и не собирался держать бурю активной всё время.
Погода испортилась быстро. Небесная лазурь посерела, откуда ни возьмись подул ветер, волнуя воду и заставляя её стучать о борта. Качка усилилась, а ещё через десяток минут в далеке сверкнула первая молния и пошёл дождь.
Штандарт бури полностью оправдывал своё название.
Приказав убрать паруса чтобы не порвать те нарастающим ветром, Морран убедился, что его подчинённые взялись за вёсла и стал ждать. Через час день обернулся ночью, расчерченной вспышками молний, а вёсла пришлось убрать вслед за парусами. Корабли стремительно теряли управление то едва не сходясь бортами, то наоборот, сносимые слишком далеко друг от друга, они рисковали получить повреждения или затеряться за стеной ливня.
Решив, что непогода достаточно разыгралась, говорящий за мёртвых успокоил собственный артефакт, позволив оку бури исчезнуть, подставляя флагман под струи дождя. Рядом с ним, брызжа разбивающимися об него каплями ливня, стоял Умма Праворукий, сотник чёрного хирда. Морран обратился к нему сразу, как только Штандарт бури уснул:
— Пусть гребцы вернуться к работе. Подай сигнал всем кораблям вернуться в прежнее построение. Непогода постепенно стихнет к сегодняшней ночи.
Умма ушёл, а на его место поднялся Ракатон, продолжающий сохранять гуманоидное обличье. Человеком он от этого не становился, но мог путешествовать подобно смертным, на корабле или лошади, чем и пользовался.
Впервые на его памяти, дракон обратился к нему голосом:
— Я много думал об этом рейде и понял, что свет не препятствует.
Морран снял шлем и задрав лицо подставил его дождевым струям:
— Потому что орки — это аспект хаоса?
Дракон моргнул, продолжая смотреть прямо перед собой:
— Они поклоняются духам и демонам. Языческим идолам и тем из божеств, которые не олицетворяют ничего созидательного и доброго. Живут набегами и кровопролитием. Ударить их их же оружием, не претит моему естеству. Их покровитель Аурис Тщеславный. Бог раздора и власти.
В том что дракон знал имя высшего ИскИна корпорации Аргентум не было ничего удивительно, всё же в в этой реальности они были богами и вмешивались в дела смертных через свои аватары. Причём аватары далеко не всесильные из-за заданных ими же правил виртуальной реальности.
— Возможно, он или его чемпионы попытаются их защитить.
Продолжая подставлять лицо дождевым каплям, Морран почувствовал на себе взгляд дракона:
— Ты страшишься с ним встречи?
Морран не стал отвечать. Ракатон итак знал ответ. Воин и в самом деле боялся, но не так как видел это себе его спутник. Он боялся, что Аурис узнает его и натравит на него системных охотников. Существ, обладающих равными с ним способностями.
Совершенных убийц.
Шторм выбросил орочью баржу на скалы. Под треск брёвен и крики рабов, судно разбилось, оттянулось волной обратно, чтобы через секунду с новой силой приложиться о торчащую из воды скалу, разламываясь на две половины. Выжить в подобной трагедии было практически невозможно, но Ну,Таг выжил.
Ему помогли духи предков и настойка глубоководного корня, выпитая сразу, как только он понял, что дело плохо. Орки были сильны, мускулисты и отлично плавали, но Ну,Таг знал, что кроме него никто не выжил. Никто из идущих ко дну не мог общаться с духами и слышать их ответы. Не мог дышать водой и отращивать плавники.
Цена такой трансформы была высока. Он отдал за спасение годы жизни и потерял способность слышать духов на многие месяцы, но выползая на берег в узкой бухте, разрезавшей стену отвесных скал, он рычал от боли и счастья, пока магическая плоть отпадала, оборачиваясь самой обычной, прибрежной пеной.
Позади с громоподобным шуршанием кипела вода, а луна и звёзды скрывались за пеленой непроницаемых, по ночному чёрных туч. Сильно правее огрызки брёвен мусорной волной бросались на скалы и погружались в пучину, чтобы через мгновенье снова воспрять. Ни одно из тел не было выброшено на берег, ибо Ну,Таг выплыл гораздо правее места крушения, заложил настоящий крюк, рассекая толщу воды плавником и изменившимися конечностями.
