Её встретил седовласый вепс Гоойси, и взялся сопроводить к кнесу.
Шли они молча, пока в лабиринте бесчисленных тоннелей, не вышли к резной двери.
Гоойси приоткрыл ее, и сказал, не смотря ей в глаза:
- Обожди тут.
Сам же юркнул в полати.
Морана огляделась. Мрачно. Раньше так не было.
Краем уха она услышала, как Гоойси подошел к кнесу, и произнес:
- Милорд, к вам Кайосса Морана с депешей!
- Зови!
Когда Морана вошла в полати, Мортон вспорхнул со своего седалища, и бросился обнимать ее, как родную.
- Боги Света и Тьмы! Святая мать-Земля! Ну вот и ты!
Они обнялись, как когда-то давно, когда она приходила прощаться.
- Здравия и тебе Мортон!
Он улыбнулся.
- Я верил, что ты придешь! Голодна с дороги, я прикажу сейчас же накрывать стол!
Морана вынула депешу и перешла прямо к делу.
- Скажи мне, что происходит, а потом уже трапеза.
Кнесс нехотя кивнул. Было видно, что он не хотел сразу переходить к делам, однако Морана настояла, что сначала дела, потом обедня.
- Пойдем в мои покои, я тебе все расскажу.
Морана подняла бровь, но повиновалась.
В покоях было тихо, как в утреннем лесу.
- Почему тут? – не удержалась она от вопроса.
- Никто не услышит нас и не побеспокоит, сможет обо всем поговорить – был дан ответ.
Морана кивнула, снимая меч и заплечную сумку, и кладя их рядом с окном, ведущим в сад.
- Присядь, я прошу.
Кайосса без колебаний села на резной стул, и приготовилась слушать.
Кнесс вздохнул и начал свой рассказ.
Дела обстояли, как и предполагала Морана, не очень хорошо. И хотя кнесс очень ладно рассказывал, Морана не могла понять, чем она может помочь во всем этом. Она же просто воин. Политика ее никогда не интересовала, ибо не интересовала власть. А кнессу по роду его деятельности приходилось со властью дело иметь куда больше, чем крутым воякам в бою. Мортон рассказал ей, что грядет война за Самси. А все потому-что близлежащие народности не довольны ведением его дел. На прошлой седмице на его войско напали хазары-волостражники и убили почти всех лучших войнов, теперь почти не кем защищаться.
- Чего они хотят?
Кнесс замялся, встал с лежанки, прошелся к окну.
- Хотят убить Гуйтану, и прибрать Самси во владения хазара Брада-Боросского...
При упоминании имени Гуйтаны, его голос заметно дрогнул, и от Мораны это не укрылось.
- Причина?
Повисла гробовая тишина. Мортон безмолвствовал.
Морана подошла к нему сзади, и положила руку на плечо по-дружески.
- Я знаю причину. Догадываюсь.
Кнесс повернулся к ней, взглянув в ее невозможно карие глаза.
- Это уже не та Гуйтана, которую я знала много лет – сказал он почти шепотом, – я знал справедливую и тонкую душой девушку, которая никогда бы не послала на смерть невинных... но она...
Он замолчал на полуслове, вглядываясь в глаза вепски.
Морану кольнуло в самое сердце то, что она чувствовала это, еще до прибытия в Самси.
- Хочу ее увидеть – сказала она после паузы.
Мортон кивнул.
- Она занимается живописью в дальних покоях замка. Гоойси проводит тебя до них.
Морана быстро кивнула, взяла оружие и вещи и вышла вон.
Самое странное было то, как кнесс говорил о той, которую Морана хотела видеть и не хотела одновременно. Мортон был дядей Гуйтане, но говорил от ней, как посторонний, как чужой. Что-то было не так в этой обители, и Кайосса горела желанием выяснить что именно.
Гоойси привел ее к двери светлого помещения, и откланявшись оставил около двери со словами:
- Она будет рада видеть вас. Надеюсь.
“Даже седовласый маг сомневается в Гуйтане. Странно. Что-то явно не так.”
Она вошла осторожно, будто боясь нарушить чей-то покой или сон.
Гуйтана сидела к ней спиной, но скорее в полуоборота, перед ней был белый холст, и она что-то на нем старательно выводила. В какой-то момент Кайосса словно бы переместилась на много лет назад, когда она впервые увидела Гуйтану, и тоже старалась не нарушать ее покой и благостное состояние уюта. Вот и теперь.
Морана словно бы готова была провалится на месте.
- Ну здравствуй, кнессинка! – сказала Кайосса, и голос ее отдался небольшим эхом по полати.
Девушка сидящая за холстом резко повернулась, упершись в благостный взгляд Мораны.
В следующее мгновение она подскочила на месте, и кинулась обнимать Морану, крепко поймав ее в объятия, и сжав в ним ее почти до боли в костях.
Кайооса в какой-то миг немного растерялась, от такого бурного приветствия, но потом взяла себя в руки.
- Святые небеса, неужели это ты!!...
Когда объятия кончились, и Гуйтана впервые за много лет взглянула в глаза Мораны, от этого взгляда вепске стало жарко, но какой-то дикий холодок пробежал по спине.
Гуйтана взяла ладошками ее лицо, заставляя смотреть прямо в недры голубых бездонных глаз.
- Мой воин вернулся! – сказала Гуйтана и нежно прикоснулась своими губами, к губам Кайоссы.
Морана не сопротивлялась. Внизу живота распространилось приятное тепло, и бабочки запорхали, как когда-то давно.
Поцелуй разорвала кнессинка, заставив Морану немного смутиться от неожиданно нахлынувших воспоминаний и чувств.
- Как хорошо, что я снова вижу тебя! Пойдем же, тебе надо отдохнуть с дороги.
2.
