“Храброе решение, четкое и выверенное. Будь я на ее месте, только Боги знают, как бы мне было тяжко.”
Какое-то время до мыса Сааг, ее молча сопровождал Гайсо-Хант, но затем он все-таки пошагал один, пожелав Каилле доброй дороги и хорошей встречи с теми, кого она давно не видела.
И встреча эта с каждым шагом приближалась.
Морана немного волновалась, но на ее лице вновь не было ни одной эмоции. Выучка и воля, слагающие ее жизни.
В Лоронте не оказалось того, что было нужно Анэке. В ладной таверне, где она остановилась на небольшой привал и обед, один из торговцев, разделивший с ней стол, сказал, что рабынь отвозят через Сайрант и Махор в Ламть. А там морским путем отправляют на Волостраж. И пришлось Анэке не задерживаясь более в Лоронте отправляться пешим в Ламть. Туда почти пять дниц ходу.
И вот, Анэка снова пошагала в путь, но не пройдя и двух миль по знойно-сухому песку, огибая Пустынь Немезиду, она увидела крытую повозку с четырьмя гнедыми лошадьми и около восьмицы человек рядом с ней. Иллинка пригнулась за невысокий песчаный бархан, наблюдая, как повозка проезжает неспешно мимо. Сквозь окно повозки она увидела двух молодых девушек, с завязанными ртами и глазами, а сзади шатаясь и еле передвигая ноги, в окружении седовласых воинов шли двое молодых мужчин в лохмотьях. Их босые ступни были в грязи и крови, а взгляд затуманен настолько. что даже удары плетью, шедшего позади на лошадях двух гонцов-сопровождающих, не возымели должного действия на этих несчастных. Видимо им было уже все равно.
Анэка прикинула, что едут они скорее из Сайранта в Махор. Войны по виду и роду были похожи на борхов, но так, как наполовину их лица скрывали небольшие черные платки, было трудно опознать их по роду. Извозчики, которые восседали и управляли лошадьми, а значит и повозкой точно были махинцы, но скорее всего их принудили к такому делу. Гонцов же с плетями позади обычно называли “погонялы” – оба сильных на руку бахрейцев. Одного из них Анэка, казалось, узнала. Это был перебезчик из Хогдарских степей Ченег-Ора – Бритт-Лест. Однажды Анэка застала его за тем, что он воровал коней, и с тех пор, как его уволили из воинской службы кнесса илинского Манора, он слонялся по миру, в основном по вражеской стороне. Отличительная черта Бритт-Леста, всегда была отличное владение кнутом и плетью. Вряд ли он помнил Анэку, но именно она сделала так, что его лишили звания и иллинского рода, поэтому он стал бахрейцем, приняв повиновение от руки бахрейского кнесса – Ол-Рея. Впрочем, он и его предал скорее всего. Пока Анэка вспоминала, где видела остальных и прикидывала как напасть на повозку, ей вспомнились слова Софиты: ” Наиру борхские и бахрейские отступники увезли на крытой арбе в сторону Ламтя.”
“Махор по пути как раз в Ламть!” осенило иллинку, и она тут же решила не медлить.
Она выскочила почти неожиданно для людей сопровождающих арбу. Лошади резко остановились и заржав бросились в сторону, переворачивая за собой повозку с сидящими на ней людьми.
Вытащив меч, она сразу же проткнула им одного из воинов-бахрейцев. Другой, уже замахивался со спины на девушку, но получил в поддых от одного из казалось бы ничего не видящих уже перед собой узников. Парень в лохмотьях, освободил руку, и тут же ударил воина на коне еще раз, а после его же ножом зарезал. В это время Анэку уже чуть не настиг удар погонялы, удар мечом пришелся Анэки в ногу, но не ранил ее, лишь чувствительно ударив в кость, и девушка не раздумывая нанесла ответный, который пришелся погонялу в самое сердце, он захрипел и упал навзничь с коня, а иллинка оглянувшись, заметила, что парень-узник зарезал всех кого смог. однако и сам погиб, получив удар мечом под рёбра...Махинцев-извозчиков она не видела, скорее всего удрали, а вот два воина, сопровождавшие повозку, были еще живы и полны желанием убить напавшую на них девицу. Один оказался очень крепок на руку, даже получил ножом узника в шею, он продолжал ловко и четко орудовать мечом.
- Какого Дьявола ты здесь забыла?! – кричал он, очевидно, узнал в иллинке Анго.
Девушка ничего не ответила, лишь нанесла хладнокровный сильный удар ногой в область паха противника, когда он на мгновение опустил свой меч.
Бахреиц взвыл и окончательно выронил меч, осел на колени, зажимая руки между ног.
- По твою душу... – не громко произнесла иллинка и равнодушно воткнула свой меч прямо в сердце бахрейца. Ни одна эмоция не проявилась на ее лице, после того, как она вынула свой трехольтское орудие. Она глянула на клинок, он было обагрился кровью, однако стоило иллинке моргнуть и кровь исчезла будто бы ее и не было.
Мгновение задумчивости тут же наказало ее за это.
Свистнула над головой плеть, и что-то остро и резко впилось в ее левое плечо и казалось отпрыгнуло назад.
Она никогда еще не ощущала удар плети.
Развернувшись, она явила себя перед грозным взглядом Бритт-Леста.
- Великая Анго, ха-ха-ха! – рассмеялся он, – моя плеть только что отведала твоей кровушки.
Он довольно облизал пересохшие губы, и осклабился.
- Чего молчишь, аль сказать нечего старому другу? – усмехнулся он.
