Анэка мельком глянула на плечо. Из разорванной ткани просматривался четкий кровавый след от плети бахрейца.
- Ну что же, раз нечего сказать, значит уже и не придется – покачал он головой и замахнувшись, пустил свою тонкую плеть на встречу с Анэкой.
Иллинка была готова, и в прыжке перевернувшись через себя, оказалась в стороне.
Она понятия не имела как справится с человеком, который так мастерски владеет своим оружием, как владел им Бритт-Лест. Но тут ей пришла в голову мысль, что совсем не обязательно убивать его сейчас, хотя сердце требовало именно крови. Она вспомнила Морану, и рука дрогнула, в это же время конец плети зацепил ее меч и он выскользнул из ее рук, впервые за долгое время, а сама иллинка оказалась на песке.
- Пришла пора поквитаться Анго! – грозным рыком возвестил Бритт-Лест, и занес над девушкой хогдарский меч.
Анэка мельком вспомнила свои догадки по тому, что новоявленный бахреиц ее не помнит, и тут как будто солнце, загораживаемое погонялом на лошади, вновь засияло в новой силой...
Она подняла руку, прикрываясь ей от солнца, которое откуда не возьмись взошло продравшись сквозь суровые тучи. Перед ней с большой дубиной, стояла девушка. Стояла в одном белом платье. У нее были раскосые глаза и красивый рисунок украшающий весь ее лоб. На миг иллинка подумала, что попала в рай, настолько все происходящее было нереально. Ну да, ее убили, и она попала на небеса.
- С тобой все в порядке, спасительница? – выдернул Анэку из сладких размышлений голос девушки стоящей перед ней.
“Ангелы не говорят” пронеслось в голове у Анго.
В следующее мгновение девушка в белом платье протянула ей руку.
- Вставай, мне нужна твоя помощь.
Анэка встала на ноги, и тут же увидела, что Бритт-Лест лежит без движения около своего коня, а его плеть валяется от него в нескольких шагах. Анэка быстро нагнулась, и подобрала плеть, а после сложив ее повесила на пояс, где висел ее нож. которым она не воспользовалась на этот раз.
Девушка в белом привела ее к повозке и сказала:
- Милая путница, нам с сестрой нужно добраться до ближайшего лекаря.
На лице девушки поселилось крайнее беспокойство, готовое перетечь в панику.
Анэка осмотрела повозку, та лежала на боку, и кони постоянно ржали, обеспокоенные небольшой стычкой.
- Куда делись извозчики?
- Они сбежали.
Анэка размышляла.
- Как тебя величать? – обратилась она к девушке в белом.
- Лейла – был дан ответ – А мою сестру зовут Саида. Мы должны спешить, милая спасительница.
Анэка ловко перепрыгнула через повозку и попыталась ее поднять своими силами. Не выходило, нужна была мужская сила.
Потом иллинка обнаружила, что в ее ножнах нет трехольтсткого меча.
- Мой меч – спохватилась она.
Когда меч был в ножнах, она обратилась к Лейле:
- Ты не могла бы попробовать успокоить лошадей?
Девушка только кивнула в ответ, вспорхнула и принялась увещевать коней по очереди, говоря на языке бахрейцев, а потом на махорском.
Иллинка же вновь принялась поднимать повозку. И, о, чудо! Повозка поддалась ей, и встала на место, тряхнув с силой то. что было внутри. Лейла вскрикнула и бросилась внутрь повозки, к сестре.
- Махор не далеко, поедем туда! – крикнула Анэка, садясь на место извозчика.
Прежде ей никогда не приходилось управлять повозкой, но все приходилось когда-то делать в первый раз, и она не спасовала перед трудным путем и помощью этим двум девушкам.
Лошади сначала шли не уверенно, шарахаясь от любого ветра поднимающего пыль, и звуков, которые издавала сами природа. Но потом попривыкнув к тому, что их не хлещут по хребту как ненормальных, приспособились к норову Анэки и пошли слаженнее и быстрее.
Солнце к тому времени опять уже забралось за тучи, и не спешило вылезать обратно.
Из-за ряда высоких сосен появилась, наконец-то, булыжная мостовая Самси. Большей частью камни и булыжники были взяты для мостовых со дна озера Пиур, и реки Хосинка, которая как раз впадала в озеро.
Когда она почти неспешно вошла во врата города, в которые шел и другой люд, многие стали оборачиваться на нее и шептаться за спиной. Морана не оборачиваясь шла вперед ко владениям кнеса самского – Мортона. Его замок находился в самом центре града, туда и лежал ей путь.
Некогда родные улицы, сейчас для Мораны казались какими-то другими. Давно ее тут не бывало.
И конечно же, народ, что оборачивался на нее, видел в ней прежде всего не Кайоссу, а уроженицу Самси. Признание – великая вещь, если бы порой она не была так приторно сладка.
За высокими куполами церквушки, показался, наконец, замок Мортона. На входе стояли два молодых стражника, и они тот час перегородили ей путь.
- Проход для посторонних закрыт! – возвестил один из них.
Морана глянула на одногго из них. Совсем юнец, и скорее всего ее он не знает.
- Я к Мортону Самскому, у меня от него депеша.
Увидев на депеши печать родного города, молодые люди расступились.
- Проходи!
Как только Кайосса сделала пару шагов к высоким воротам, за спиной она услышала шепот одного из стражников:
- Слышь, да это не сама ли Морана?!
Вепска улыбнулась про себя и вошла под своды замка.
