- Зря ты так. Мы оба знаем, что ты красивая женщина и тебе нужен сильный мужчина.
Вепска не ответила на это ничего. Да ей и нечего было сказать, как можно приказать себе полюбить того, кто не мил. Не бывать этому.
Когда солнце взобралось на небосвод, отряды уже приготовились отправляться в путь. Гуйтану в латах Моране не приходилось видеть никогда. Она была блистательна! Не смотря на все, что происходило в замке и за его пределами, Морану тянуло к “кнессинке”. Тянуло так, как тянет к родному человеку, не по крови родному, а по душе. Она с горечью осознала, что чувства никуда не делись, они просто спали в сердце, и сейчас она понимает, что и Гуйтана может не вернуться с этой битвы. От этой мысли защемило сердце, да так, что Морана вцепилась в свой меч, и не отпускала его до того, как последние силуэты отряда не скрылись из виду на горизонте.
2.
Утром Анэку и Циану разбудили крики и шум. Быстро поднявшись, взяв мечи они выпорхнули из своей кельи, и увидели, как Хайгосновец, с перебинтованным животом и руками, устроил погром в харчевне внизу, и размахивая кривой саблей, что-то кричал на незнакомом языке.
- Что он кричит? – шепотом спросила Анэка у своей спутницы.
- Что бы его не трогали, и что ему надо уйти. Это он на путарском вроде говорит, но это какой-то не знакомый мне путарский.
С верхнего уступа, где располагалась их келья было хорошо видно, что парень просто испугался, и махает саблей куда ни попадя. Анэка решила с ним поговорить.
- Пойду, поговорю с ним.
Циана схватила ее за рукав.
- С ума сошла! Не ровен час он тут всех на ремешки порежет!
Иллинка посмотрела в обеспокоенные глаза лекаря.
“Волнуется? За меня?”
- Да все будет хорошо, не тревожься.
Только она спустилась вниз, как глаза Хайгоносовца и Анэки встретились. Народ, стоявший подле и окружавший кольцом парня с саблей, отпрянул назад.
- Может поговорим? – говорила девушка выставляю вперед руки, и показывая, что они свободные.
- Не намерен говорить! – четко сказал парень на хорошем вепском.
- А что намерен делать?
Парень махнув саблей перед ее носом, и Циана на верху схватила рукоять своего меча.
- Уйти. Скажи им что бы пустили!
Анэка повернулась боком, что бы показать жестом, что молодой человек не опасен, как вдруг Хайгосновец, выронил саблю из руки, и упал ей в ноги.
Все вокруг замерли, а иллинка немного растерялась, однако быстро нашлась что спросить:
- Что все это значит?!!
Какое-то время парень стоял на коленях сложив руки на груди и что-то шепча, а потом сказал:
- Анго! У тебя на поясе говорящий меч!...
Тут уж через толпу пробились граничники, и собрались повязать парня, но Анэка остановила их.
- Стойте! Стойте, он еще не оправился от своих ран! Ничего плохого никому он не сделает, даю слово! – сказала она граничникам, и те, кивнув удалились за порог, тем не менее оттуда зорко наблюдали.
- Поднимись с колен – попросила девушка молодого человека. – Ты не должен передо мной кланяться, я не идол святой, я такой же человек, как и ты.
Хайгосновец был еще молодым парнем, но жизнь его основательно потрепала, поэтому он чужакам не доверял, даже если они с миром пришли. Говорить с Анэкой он совсем не хотел, поэтому иллинке понадобилось немало терпения и воли, что бы разговорить самого неразговорчивого человека на Матушке Земле.
- Ты перепугал народ в харчевне, зачем?
Хайгосновец вложил саблю в ножны и присел подле иллинки.
- Не хотел. Клянусь. Просто уйти хотел. И сейчас хочу.
Говорил он быстро и отрывисто. А взгляд напомнил Анго о Висенте, летописце, которого все считали выжившим из ума, потому-что у него был “блуждающий взгляд и сумашедшие глаза.”
Его руки представляли собой сплошлые шрамы, хорошо зарубцевавшиеся со временем и годницами. А время-то было не легкое, что намедни, что давеча. На запястьях парня красовались следы от колодок. Значит права Циана, он был скорее всего в рудниках, а оттудова что бы выйти живым, надо внутри умереть.
- Я не держу тебя, просто знать хочу, за что тебя били – тихо сказала иллинка, бегло глядя на Хайгосновца. – Имя у тебя красивое, – тут же не смотря на него произнесла она, – похоже не бахрейское и чуть на хогдарское.
- Я вепс – сухо сказал он, как-будто сожалея, – но в моем имени есть бахрейские, путарские и хогдарские корни. Ты хорошо разбираешься в родах. Это могут не все.
Он помолчал.
- Зачем тебе надо знать кто бил? Это было. И прошло.
Анэка посмотрела в окошко, там разгорался осенний денек.
- Потому-что мне показалось, что я знаю тебя.
Хайгосновец резко повернул голову и напаролся на острый взгляд иллинки.
- Тебе показалось, Анго! – ответил он серьезно, и даже где-то грубо.
Но Анэка так не считала. Ей редко что-то казалось просто так.
- Фокка откуда знаешь?
- Не знаю. И знать не хочу.
Иллинка хмыкнула, заставил снова Хайгоносовца глянуть в ее сторону.
- А вот он тебя знает. Ты вестец и лучник, и идешь ты на Волостраж, с вестью. Правильно я говорю?
Повисла тяжелая пауза, которую нарушил юноша:
- Ладно ты складываешь. Только откуда что взяла мне не ясно.
Девушка улыбнулась.
- Так значит права?
