- Обождите, – остановилась Элезия, пытаясь разглядеть что-то в темноте каменного коридора. – Може десь люде. Есь мы приме. Слухате?
Анэка совсем забыла о том, что бунт готовился заранее, а получалось, что помимо двух девушек, которые они несли на себе, им придется выручать и с джины других рабов. И не ошиблась, когда навстречу им вышли перепачканные чернокожие мужчины и женщины с кирками в руках.
6.
Самое сложное это понять нечто простое. Моране иногда казалось что будь жив Мортон, он бы сходу лишил Конгора места на троне. Как-то давно Мортон жаловался Кайоссе, что когда родился Конгор, ему пришлось смирится с тем, что сын сызмальства пошел не в него. У Конгора было доброе сердце и слабые руки. Весь пошел с мать – Мирриду. Моране хотелось узнать, как же она погибла, судя по всему – не своей смертью. Ярона как-то обмолвилась, что ее убили. Мортон по этому поводу просто ничего не говорил, должно быть не желал сеять слухов. Кайоссе было не сложно принять нечистивую душу Конгора, ибо самой ей так жить приходилось. Она приняла себя и свое сущность. Но далеко не пример, что будущий кнесс примет. Конгор по сути еще не принял на себя обязанности кнеса, а значит не испробовал на вкус горечи данного бремени, огородить от котого его не смог бы даже Мортон, будь он жив. Это полностью ноша будущего кнеса. Только вот как убедить старейшин, что жизнь подле замка нечистивым вполне законно. Надо было советоваться с Яроной, которая в этих делах государственных поднаторела более. Тем более, что после разговора с Шейком, вепска стояла полностью на стороне любящих.
- Что тебе-то за дело? – почти с порога исспросила Ярона. – Неужто благословлять их решила?
Ну, ежели другого ничего не будет, почему и нет. В любом случае кто-то должен их благословить. У Конгора и нет более никого, один остался.
- Ходили слухи яго же на третью годницу правления Мортона, что Миррида заменяла его, покамест он сражался на войне с орланами. Заменяла каким-то проходимцем, вором и отступником. Звали его Багг Майсабр, он сколот по роду. У них якобы были весьма теплые отношения, а народ как известно видит очень многое. Более многое, чем другие, – молвила Ярона, изредка поглядывая на Кайоссу. – Так вот, уже когда Мортон возвернулся с битвы, яго же чрез годницу даже, Миррида родила дочь, но та умерла при родах. Никто об этом ни сном ни духом, но я все же слышала, что малышка выжила. Ее приютил проповедник Фарлан. И выростил, как свою дочь. Только вот имени не знаю. Народ имени не упоминал, как водится, чтобы не плодить слухи и не очернять доблесть великого Мортона.
- Откуда же тебе знать? – интересовалась Морана.
- Не забывай, что я водила дружбу с Мирридой. Весьма долгую и плодотворную. Я знакома с тайнами, неизвестными ни единой душе.
- Полагаешь, что Майсабр мог убить Мирриду?
- Полагаю, – согласилась Ярона. – Еще полагаю, что он убил ее не из ревностного порыва, а потому что не желал иметь с королевской кровью никаких дел. И дети от королевской крови в его планы не входили. Это значится, что если дочь Мирриды от Майсабра выжила, ей может грозить опасность. Однако, полалаю, что она вряд ли знает кто она, и на что может претендовать.
- Найти бы и потолковать, – размышляла Морана. – Где живет Фарлан?
Ярона всплеснула руками.
- Он давно умер. Кажется его погост превратился в лекарню Ферона, его брата по крови. Но о девочке я больше не слышала. Народ говорил, яко же она переселилась в горы, к сенакам (горцам, значит). Маура, не ходи туда. Пусть все течет, как течет. Не буди лиха пока оно тихо.
Сенаки народ скупой на слова. Морана знала о них совсем мало. Конечно, к Ферону она не пошла, зато очень уж ей хотелось разыскать родную по крови сестру Конгора. Одному на земле одиноко, а когда кто-то родной – легче. Да и кто знает, може так статься, что она тоже разыскивает брата, ежели знает о нем.
Гооси дал Кайоссе небольшую цепочку. В дар сенакам. Они ценили серебро, поэтому без даров там вряд ли можно было что узнать.
Сенаки жили за городом Рорчаах, это почти в трех тысячах саженях от Самси. Путь туда не близкий и опасный, но Кайосса привыкшая путешествовать в одиночку, решила никого не брать и оповестила лишь Гооси и Спаноу. Последнему наказала, ежели не возвернется по истечении трех дней, присмотреть за Конгором, и отправляться на выручку не надо. Вряд ли бы они оставили все как есть, если бы орана не вернулась, но предупредить – святый долг. Не гоже терять на спасение время, ежели его можно тратить на важные вещи. Морана уверена была что возвернется чрез пару дниц.
По пути туда, Морана вспоминала о том, что Анэка даже весточки о себе не шлет. Поди забыла уже про нее, но тому и к лучшему. Нет резона мешать ей жить, только потому что сердце не забывает. Тепереча они на разных концах света и выполняли разные миссии. Может, статься встретятся, а может и нет.
