— А знаешь, я бы взяла тебя к себе в ученики, — задумчиво произнесла она, цапая с полки бутылку и наливая из нее в бокал. — Хотя бы затем, чтобы выбить из тебя вот эту дурь про честно-нечестно. Думать ты уже почти научился, а в добро и сказки до сих пор веришь… Только я не лучший учитель, уж извини, к тому же мне не обуза нужна, а тот, кто сможет помочь с уродами, не пожелавшими представиться гильдии, но снующими в городе. Был бы ты из городской знати…
— Это не так.
— Вижу. А Тень… Не из знати, но занимал какое-то высокое положение, — тоскливо вздохнула воровка. — Не знаю, какое, но это же заметно…
Парень задал еще пару вопросов и ушел, обиженно сопя, а она так и осталась сидеть, тупо глядя в закрытое окно, покрытое узорами инея.
Рассуждая о своем учителе, он был бы прав, если бы не одно но — воришка не видел то, что лежало буквально на поверхности. Тыкать его носом в это Графиня не собиралась: в своей слепоте он был виноват сам.
Да и интересно ей было посмотреть на то, как вернувшийся в город Тень обнаружит, что верный ученик успел его давно похоронить.
Почти все утро Джоанна ходила насупленная и старательно избегала встречи с подругой. Лирен и сама не рвалась к общению, закрывшись в комнате и в очередной раз разбираясь с перечнем доходов и расходов лавки за текущий месяц.
Приободрилась Джо только тогда, когда к ней зашла первая посетительница, озаботившаяся подбором наряда перед грядущими праздниками. К большому удивлению выглянувшей в зал девушки, это оказалась та самая певица, которая выступала в «Северной пристани». Хозяйка лавки суетилась вокруг нее, что-то быстро рассказывая, и даже не заметила, как Лирен тихонько выскочила на улицу, прихватив с собой корзинку и собираясь поискать отсутствующего на работе Глена и зайти на рынок.
Нашелся парень быстро — он сидел на скамейке на одной из аллеек, припорошенный снегом, и курил, что было на него не похоже — до этого он несколько раз выражал свое отношение к курению в ее присутствии, Лирен это хорошо помнила. Девушка села рядом, осторожно пристроив полную корзину на свободном краю, и потормошила не обращающего на нее внимания Глена.
— Ты почему здесь?
— А где я еще должен быть? — буркнул он, растирая ногой окурок.
— На работе.
— Джо что, без меня не справится?
— Ну что ты, конечно справится, — ласково, как маленькому ребенку, сказала Лирен. — Только за твое присутствие в положенное время она платит тебе деньги, и подобное пренебрежение с твоей стороны просто некрасиво.
— Думаете, ее обрадует моя кислая рожа?
— А ты возьми себя в руки и приведи свою рожу в приличный вид, который не будет огорчать Джоанну.
— Ну нет у меня настроения изображать перед ней веселого парня, нету! — воскликнул Глен и достал еще одну сигарету.
— Что у тебя случилось? — терпеливо спросила девушка, рукой разгоняя дым.
— Не у меня, — мрачно ответил он, затягиваясь. — Вообще.
— Рассказывай, — велела Лирен, совсем осторожно воздействуя на него. Просто чтобы был более откровенным, чтобы рядом с Джо был веселый человек, не обремененный грузом нерадостных мыслей.
Она же как лучше хотела. И не собиралась даже расспрашивать парня о том, о чем он не хотел бы говорить… Только вот промахнулась. Перестаралась. Разучилась контролировать свою силу.
— Я не понимаю наши законы, — неохотно начал Глен, через силу выдавливая слова. Действительно ведь не хотел — но не мог он бороться с влиянием «соловья». — Они не более, чем варварство. Казнить человека… Причем за что-то… не особо страшное. Я понимаю, одно дело — маньяки, дезертиры, пираты, они уже конченные люди. А все остальные должны иметь шанс на то, чтобы исправиться. Разве справедливо, что человека официально, с разрешения короля, убивают только за то, кем он является, а не за то, что он совершил? И ладно бы только законы — гораздо хуже друзья, коллеги, которые готовы бросить в беде только из-за того, что боятся разрушить собственные представления. Им не человек нужен! Только они сами…
— Ты о ком? — осторожно уточнила Лирен.
— Да о гильдии, — с жутковатой простотой ответил парень, будто говорил о чем-то обыденном. Как пьяный. — Вы еще на площади не были? На той, где виселица, недалеко от департамента… Украсили новым висельником, сволочи. И Графиня — сволочь. Не сочла своим долгом, ручки замарать побоялась, представления разрушить… А это мой учитель, показавший, как по тени ходить и с замками разбираться…
— Хватит. Я поняла, Глен, — попросила девушка. — Задвинь эти мысли подальше, все хорошо. А теперь улыбнись, возьми корзинку и иди к Джоанне, а то еще потеряет.
— Конечно, — резко заулыбался он, выбрасывая окурок и вставая на ноги. На его лице растеклось блаженное спокойствие, Глен даже начал насвистывать какую-то бодрую мелодию… только вот звучала она на редкость фальшиво, а глаза все равно остались грустными — заставить думать можно было что угодно, но правдой оно от этого ни становилось, ни ощущалось.
Сама Лирен почти бегом направилась в сторону нужной площади, поскальзываясь на затянувшем булыжную мостовую льду и отгоняя от себя ненужные мысли.
