Я зарылась пальцами в волосы на затылке, наблюдая за ним. Ожидая чего-то. Какого-то понимания, обещания, что он постарается держать свой говенный характер в узде. Хоть немного.
Но он лишь помрачнел, напрягшись.
– Я слишком старый, чтобы меняться, Сэл. Я такой, какой есть, – наконец сообщил он мне четко.
– Я не прошу тебя измениться. Я прошу тебя хоть немного довериться. Я не собираюсь тебя обманывать, и я не отказываюсь от людей, – с раздражением сказала я.
И что же он ответил? Ничего. Ни единого слова.
Я никогда не любила людей, которые много болтают, и всегда предпочитала поступки словам. Так было до тех пор, пока я не встретила Райнера Култи, и мне вдруг захотелось дать самой себе в глаз.
Голова пульсировала грядущей болью. Я вдруг осознала, что этот разговор ни к чему не приведет. По мышцам разлилась усталость, и впервые за долгое время я ощутила, что действительно проиграла. Какое же мерзкое чувство.
Но иногда стоит слушать свою интуицию, а не сердце, и сейчас как раз один из этих моментов.
– Мне кажется, мы оба просто устали. У меня в жизни творится непонятно что, и я сама не знаю, что делаю, а у тебя собственного говна целая куча. Наверное, тебе стоит сначала определиться, чего ты хочешь от жизни, прежде чем со мной дружить. Если ты после этого вообще захочешь остаться друзьями, – сказала я.
Мои слова возмутили его. До крайности.
– Ты издеваешься?
Я помотала головой, и мне вдруг стало тоскливо до слез. Его слова оказались правдивы: никто не позаботится обо мне, кроме меня самой.
– Нет.
Он открыл рот, захлопнул его, а через секунду помотал головой и ушел.
Култи не пришел ко мне ни в тот день, ни на следующий.
В воскресенье мне стало немного стыдно, и я отправила ему сообщение.
«Прости, что сорвалась. Мне сейчас тяжело, и я зря обвинила тебя за собственный выбор. Ты отличный друг, и я не собираюсь от тебя просто так отказываться».
Он не ответил.
Потом наступил понедельник, но на тренировку он не явился.
Не пришел и во вторник тоже.
Никто не спрашивал, где он. Я не собиралась идти выяснять первой.
Я отправила ему еще одно сообщение.
«Живой?»
Но он не ответил.
Когда я въехала на парковку средней школы, мое внимание привлекли два автомобиля.
Во-первых, черная «Ауди» со знакомыми номерами.
Во-вторых, припаркованный рядом с ней большой белый фургон.
Не зная, радоваться ли тому, что Култи жив, или злиться, что профессор кислых щей мне ни разу не написал, я глубоко вздохнула. Припарковавшись, я мысленно натянула взрослые носочки, хотя интуиция подсказывала, что он вряд ли приехал в лагерь ругаться.
По крайней мере, я на это надеялась.
Стоило мне вылезти из машины и открыть багажник, чтобы забрать сумку и две упаковки бутилированной воды, как за спиной послышались шаги. Даже не оборачиваясь, я знала, кому они принадлежат. Краем глаза я заметила, что он остановился рядом, а потом оттолкнул меня от упаковок и поднял их сам.
– Говори, куда отнести, – вместо приветствия сказал он.
Ну ладно.
– На поле. Пойдем, – сказала я, захлопнув багажник.
Мы молча пересекли парковку и пошли по асфальтированной дорожке к полю. Трое учителей, вызвавшихся добровольцами, обещали предоставить ворота из школьного инвентаря. Двое из них уже подошли, я направилась к столу регистрации, который они установили.
При виде моего спутника мужчина и женщина заметно вздрогнули.
– Мистер Уэббер, миссис Притчетт, большое спасибо за помощь. Это мой друг, мистер Култи, он сегодня вызвался поработать в лагере, – представила я их.
Оба учителя просто стояли, не шевелясь, и только Култи кивнул в знак приветствия.
– Скажите, пожалуйста, где взять ворота, я их поставлю, – попросила я мистера Уэббера, учителя физкультуры.
Тот рассеянно кивнул, глядя на Култи.
– Они тяжелые, – предупредил он, не сводя с него глаз.
– Ничего страшного, – успокоила я, едва сдерживаясь, чтобы не начать покачиваться на пятках.
– Я помогу, – добавил пумперникель, что все же заставило учителя пошевелиться.
Вчетвером мы вытащили и установили ворота. Их было всего двое, но и этого хватало. В этот раз на занятия записалось меньше детей, чем в прошлый.
Пока я рисовала на траве линии баллончиком с краской, то заметила Култи, разговаривающего с двумя учительницами, которые согласились поработать на регистрации. Он показывал что-то на листке, а они с энтузиазмом кивали, что мало о чем говорило, потому что он мог наплести им, что какает золотыми самородками, и, судя по взглядам, они были бы в полном восторге.
Шлюшки.
Ладно, это было не очень хорошо с моей стороны.
Я закончила с разметкой как раз к тому времени, как начали подходить дети с родителями.
– Не против, если мы сделаем так же, как на прошлой неделе? Только в этот раз будем работать вместе? – спросила я Култи, подойдя к столу регистрации.
Тот склонил коротко стриженную голову и встретился со мной взглядом.
– Из нас выйдет хорошая команда, шнекке, все будет хорошо.
Он снова называл меня «шнекке», что бы это ни значило.
Я неуверенно на него покосилась.
