В ответ он пихнул меня в плечо, и раньше я бы улыбнулась, но сейчас слишком хорошо помнила, как он отстранился от меня на прошлой неделе. Видимо, это было заметно по моей улыбке – слабой улыбке человека, который не находит собеседника смешным, но не хочет ранить его чувства, – потому что Култи нахмурился. Потом нахмурился еще сильнее.
А потом немец, который якобы много лет назад избил человека, назвавшего его мать шлюхой, схватил меня за руку, поднял ее и ударил моим кулаком по собственному плечу.
Охренеть, что это было?
Не успела я осознать, что он сделал, как братвурст-переросток шагнул навстречу и…
Обхватил за плечи и притянул так близко, что я уткнулась носом прямо в ложбинку между грудными мышцами.
Он обнимал меня.
Господи боже, Райнер Култи обнимал меня, крепко прижимая к себе.
Я просто стояла, застыв, с вытянутыми по бокам руками. Просто стояла. Я была в шоке. В полнейшем шоке.
Обалдеть.
– Обними меня, – потребовал голос сверху.
Его слова вывели меня из оцепенения. Я обхватила его за пояс – сначала осторожно, а потом в настоящем объятии. Коснулась ладонями поясницы, положив одну руку на другую.
– Я что, умираю? – спросила я у его груди.
Култи вздохнул.
– Только попробуй.
Я отстранилась и посмотрела на него, совершенно не понимая, что это, блин, только что было.
– Ты умираешь? – выпалила я.
– Нет. – Лицо Култи сохраняло привычное спокойное выражение, и непонятно было, что он испытывает. – Прости, что я тебя обидел. Я отошел только потому, что Алехандро любит… вызов. Всегда хочет то, что не может получить. Зря я его позвал. – Он быстро вскинул глаза, а потом опустил и уже тише добавил: – Прости за все неприятности, которые я для тебя создал. Футбол дал мне все, но и отнял не меньше.
Он посмотрел на меня грустным, решительным взглядом.
– Я не хочу, чтобы он отобрал еще и тебя. В моей жизни хватает причин для стыда, но ты, Сэл, не входишь в этот список. Поняла?
Он говорил абсолютно серьезно.
Если бы рядом не было посторонних, наблюдающих за каждым нашим движением, я бы прослезилась. Даже сейчас пришлось сжимать губы, лишь бы не сделать то, о чем потом пожалею.
Коротко судорожно втянув воздух, я умудрилась ухмыльнуться.
– Можно тебя еще раз обнять, или лимит на день исчерпан?
Немец покачал головой.
– Я уже говорил, что ты как заноза, которую не получается вытащить? Бесишь неимоверно.
– Значит, можно? – поморгала я.
– Это глупый вопрос, Сэл, – сообщил он.
Значит, все-таки можно?
Шанса уточнить не представилось, потому что я заметила четырех ребят, идущих к полю, и поняла, что разговор придется отложить на потом. Я все еще не понимала, почему Култи так идиотски себя повел, но он извинился, а в его понимании это равносильно тому, чтобы отдать мне почку, так что объяснений можно потребовать позже.
Важно другое: что побудило его обнять меня именно сейчас?
Я сжала его руку и кивнула.
– Ну что, начнем?
– Давай. – Он ни на секунду не прервал зрительного контакта. – Я принес всем кроссовки. Наверное, будет лучше раздать их ребятам в конце.
– Ты принес… – Я закрыла рот и взяла себя в руки. – Так в том фургоне кроссовки?
– Да. Я попросил волонтеров уточнить размер обуви при записи. Их должно хватить на всех. Я привез почти все размеры.
Забавно, как иногда все складывается. Правда.
Десять лет назад я узнала и приняла свое место в жизни чужого для меня человека. Повзрослела и смирилась, что нам не суждено быть вместе, что у меня не может быть будущего с мужчиной, который даже не знает о моем существовании.
И вот однажды этот самый мужчина решил прийти в мою жизнь, хотя мог бы выбрать кого угодно другого. Постепенно мы сблизились, стали друзьями. Я прекрасно все понимала, и меня устраивало мое место. Друзья. Да, с ним было сложно, но ведь лучшие вещи в жизни – это те, ради которых нужно бороться, правда?
Всего один миг, один добрый поступок и неожиданный жест, и что-то во мне пробудилось. Я ведь не просто так терпела его и прощала, когда он был мудаком.
Я все еще любила этого человека.
У меня не было права на это. Никаких оснований. Я всегда думала, что принимаю мудрые решения, но проснувшееся детское обожание – худший идиотизм, который только можно себе представить. Но, разумеется, я не могла повернуть время вспять. Мое сердце еще не забыло чувства, которые испытывало к нему, и как бы я ни старалась притвориться, что это не так, с годами они лишь разрастались.
Теперь я все поняла. В детстве я любила Райнера Култи. В молодости я любила своего бывшего парня, училась и росла. Сегодняшняя Сэл Касильяс знала, что не сможет полюбить того, кто этого не заслуживает.
Кроссовки для детей, чьи родители не могли их позволить, накинули мне на шею удавку.
Он привел друзей на мои занятия.
Подарил моему отцу лучшее путешествие в жизни.
Назвал другом в присутствии людей, на которых ему искренне наплевать.
Я любила этого пумперникеля.
Господи боже, я сейчас разрыдаюсь.
