Вы мой любимый фудболист. Я тоже играю но получаеться пока ни так хорошо. Но это пока. Я целыми днями тринируюсь, так что однажды стану, как вы, даже лудше. Я смотрю все ваши игры, по этому не про игрывайте.
Ваша самая большая поклонница,
Сэл.
<3 <3 <3
P.S. У вас есть девушка?
P.S.S. Почему вы не стрижотесь?
– Мне было девятнадцать, когда его принесли в штаб клуба. Это было мое третье письмо за карьеру, причем первые два были полуголыми фотографиями, – сказал он спокойным размеренным тоном. – Оно десять лет кочевало со мной по раздевалкам. Это письмо – последнее, на что я смотрел перед матчем, и первое, что видел после. Когда оно начало изнашиваться, я вставил его в рамку и повесил у себя дома в Майсене. Оно до сих пор висит в спальне.
– Знаешь, ты ведь не написала обратного адреса на конверте. Только название улицы в Техасе. Я не мог ответить, потому что письмо бы не дошло, но я хотел, Сэл, – сказал он.
Я смотрела на письмо, вспоминая, как писала его.
– У меня есть еще три других письма, которые ты присылала.
Будь я из тех людей, которые падают в обморок от шока, – давно бы валялась на полу. Я просто… Я даже описать не могла, что испытываю.
– Ты знал, что это я, когда согласился занять у нас должность? – спросила я, все глядя на фотографию.
– Нет. Я понял это, только когда ты представилась у Гарднера. Не поверил своим ушам. Я знал твою фамилию по роликам с игр, но не знал имени, – объяснил он. – Я же видел его только в письмах.
Боже.
– Так ты знал с самого начала? – На последнем слове голос сломался.
– Что ты была моей «самой большой поклонницей»? – спросил он и подтолкнул меня локтем, вынудив поднять взгляд. Привычная резкая мрачность его лица сменилась мягким выражением. – Да, знал. Если бы обратил на тебя внимание в первый день тренировки, то понял бы раньше. А потом ты меня обматерила…
– Не материла я тебя.
– …и я понял, что ты выросла. – Култи погладил меня по пояснице. – Я так горжусь, что повлиял на тебя как на футболиста, Сэл. Это лучший для меня комплимент.
Внезапно.
Он все продолжал, не замечая, что мое сердце рвется фейерверком:
– Я встречал достаточно людей в своей жизни, чтобы понять, кто хочет общаться со мной искренне, а кому что-то нужно. Ты знаешь, что у меня проблемы с доверием. Я не сразу понял, что тебе можно доверять, но все же довольно быстро. Я знаю тебя. Ты была готова рискнуть карьерой ради отца – я знаю, что могу доверять такой девушке, что могу ее уважать. Верность – самое ценное в жизни. Ты не представляешь, на что готовы пойти люди ради собственной выгоды, а я готов поспорить на что угодно: ты никогда не отвернешься от тех, кто в тебе нуждается. Все, что когда-либо происходило в моей жизни, привело меня к этому моменту, Сэл. Судьба – это лестница, череда ступеней, которые ведут по предназначенному пути. Я тот, кто я есть, и все принятые мной решения привели меня к тебе.
Что тут можно сказать? Что можно сказать человеку, который полжизни хранил твои детские письма и упомянул тебя и судьбу в одном предложении?
Я закусила щеку и пристально на него посмотрела.
– Ты уверен, что тебя это не смущает? Я целовала твои плакаты. На самом деле не понимаю, как родители не проболтались.
Рей коснулся моей щеки.
– Ни капли.
– Очень жалко, что вы вчера проиграли, – сказал администратор на ресепшене, протянув пропуск.
Я могла собою гордиться, потому что при напоминании о поражении умудрилась не просто не дернуться, но даже пожать плечами, прикрепляя пропуск к подолу футболки. Проклятое панно с фотографиями «Пайпере» и «Рекере», висящее у него за спиной, будто бы издевалось.
– Ну ничего, в следующем году отыграетесь, не волнуйтесь, – продолжил этот милый человек, когда я закинула сумку на плечо и пошла в сторону лифтов.
– Буду надеяться. Спасибо, – сказала я, улыбнулась и двинулась вверх по лестнице.
Я правда буду надеяться, что «Пайпере» отыграются в следующем сезоне. Их это порадует.
Ну ладно, я не расстроюсь, если они проиграют, но и победа меня не взбесит.
После вчерашнего разговора с Реем я много думала, и хотя мне становилось плохо при одной только мысли о том, в какой шаткой позиции находилась сейчас моя жизнь, я понимала, что уход из Женской лиги пойдет мне на пользу. Если Кордеро с остальными продолжат так ко мне относиться, не видать мне участия в Кубке мира.
Черт, да может, даже медали. Почему бы и нет?
Зато если я перееду, сменю команду и место жительства…
Почему бы и нет?
Это если я перееду. Но я не собиралась сильно волноваться на этот счет. Если суждено – значит, все сложится, а не сложится – придумаю что-нибудь еще.
Сейчас пришло время двигаться дальше, и, на удивление, меня это более чем устраивало.
