О боже. О боже. Я поцеловала его в шею, в мягкую ложбинку у плеча, а потом он слегка отстранился, опуская взгляд мне на грудь. Его дыхание участилось еще сильнее, чем раньше, – довольно красноречиво для человека, который зарабатывал на жизнь, бегая по футбольному полю. Он сглотнул, приоткрыв губы, и упирающийся мне в бедро член дернулся.
Большими руками немец устроил меня на коленях и, наклонившись, коснулся губами соска. Втянул его в рот, – боги, так сильно, что я застонала. Застонала и выгнулась, потираясь о твердый толстый ствол, устроившийся между моих ног.
Култи низко выругался с густым немецким акцентом, отстранился и поцеловал веснушки, которые заканчивались прямо у сосков. Я не могла на него насмотреться. Просто не могла. Как же он возбуждал. Дыхание срывалось – и у меня, и у него тоже. Попытавшись обхватить мою талию руками, он притянул меня еще ближе к губам.
Безумное, коварное искушение разлилось по телу, и я решилась. К черту. Путаясь пальцами в поясе джинсов, я нащупала пуговицу. Я хотела его – здесь и сейчас. Всю жизнь я была паинькой, которая не делала ничего, что считала неправильным. Но сейчас, когда уперлась коленями в диван, пытаясь расстегнуть джинсы Култи, он застонал и вскинул бедра. Я стянула с него штаны, высвобождая член, выглядывающий из-под резинки белья.
Стон, вырвавшийся у Култи, смешался с моей дикой мольбой.
– Пожалуйста, – практически всхлипнула я, и он обнял меня, прижимая к себе. Я потерлась сосками о короткие волосы у него на груди. – Пожалуйста, – взмолилась я снова.
Вместо ответа он наклонился, ловя губами мою грудь. Скользнул ладонью под шорты и трусики, кожа к коже. Его длинные пальцы провели между ягодицами, задев местечко, от прикосновения к которому я содрогнулась, а потом добрались до места, где я хотела ощутить его сильнее всего. Кончиками пальцев скользнул по влажным складкам, и из моего горла вырвался ужасный, восхитительный стон.
– Чего ты хочешь, шнекке? – спросил он, проводя пальцами у меня между ног. – Ты такая мокрая. Ждешь моих пальцев?
Твою мать, я сейчас сдохну.
– Скажи мне. Ты хочешь, чтобы мои пальцы были в твоей теплой киске? – спросил он, оглядывая меня широко раскрытыми блестящими глазами, взгляд которых задержался на моем лице, пока он касался чувствительной кожи.
Пришлось попросить его дважды, прежде чем он все же вошел в меня пальцем.
Он двигался так медленно, что я чуть не потеряла сознание, пока он скользил внутрь меня и обратно. Я застонала, подаваясь навстречу бедрами, и постепенно он ускорил размеренный ритм. Обхватив за пояс свободной рукой, притянул ближе, и наши губы нашли друг друга. Мы целовались и целовались, а он скользил во мне пальцем, не останавливаясь.
Я никогда прежде не испытывала подобного. Все мои чувства заполнило тепло его тела, его рук, его губ, двигающегося внутри меня пальца. Я двигала бедрами все быстрее, прерывистое дыхание сбивалось, а волна в груди взмывала все выше.
Оторвавшись от моих губ, Култи скользнул влажной цепочкой поцелуев по линии челюсти. Остановившись у уха, обвел подушечкой пальца клитор.
– Ты моя, – сказал он.
Дрожь, пробежавшая по позвоночнику, стала единственным предупреждением приближающегося оргазма.
Я кончила. И кончала, кончала, кончала.
Ноги дрожали, мышцы живота сокращались. Все это время немец выцеловывал мои шею и плечи. Он обнимал меня, целовал, поглаживая ладонью по пояснице.
Кажется, прошла целая вечность, но на самом деле всего несколько минут. Постепенно я успокоилась, полностью опустившись на колени Култи, и пару раз глубоко вздохнула. Он убрал ладонь из моих трусиков, поддерживая под ягодицы. Рухнув вперед, я вжалась лбом в его шею, ощущая грохочущий пульс. Сжав руки на его поясе, я провела большими пальцами по ребрам, глядя на раскрасневшуюся влажную головку гордо стоящего члена.
Положив ладонь на очерченные мышцы его живота, я провела ниже и тыльной стороной скользнула по стволу, все еще скрытому за хлопковой тканью. Он судорожно вздохнул, и его бедра непроизвольно дернулись. Подняв на него глаза, я провела еще раз, теперь вверх и вниз, ощущая, как подрагивают под пальцами мышцы. Култи приоткрыл рот, а на лице и шее у него выступил яркий румянец.
Дернув резинку трусов на себя, я просунула руку под ткань и обхватила пальцами горячую плоть. Застонав, Култи откинул голову, и его лицо приобрело самое сексуальное выражение, что только видело человечество. Наклонившись, я прикусила его горло между подбородком и кадыком, и немец хрипло чувственно застонал.
Я провела рукой. Он оказался больше, чем я ожидала, и длиннее, чем могла представить. Гладкий, горячий, твердый, лежал в моей руке идеально. Просто безупречно. Я прошлась пальцами по всей длине, глядя сверху вниз. А потом сжала крепче и задвигала рукой чуть быстрее.
Спасибо эротике, которую я иногда заставала поздно ночью по кабельному, – без нее я бы не вспомнила, что мне делать.
– Приятно? – спросила я, сдвигаясь чуть ниже у него на коленях.
– Даже не представляешь, насколько, – выдавил он, напрягшись всем телом, когда я сжала ладонь на основании.
