Но ухмылка говорила сама за себя. Я была права. Даже если он с кем-то перепихнулся, – и мне совсем не нравились эмоции, которые вызвала эта мысль, – я знала, что его так обрадовало.
Он был доволен, что размазал меня накануне.
Но на самом деле, – и другой вариант я принимать отказывалась, – он просто впервые за два года вышел на поле.
И знаете что? Как бы меня ни бесило, что он победил с минимальным перевесом, мысленно я усмехнулась. «Всегда пожалуйста, буханка ты немецкая».
Блин, как же раздражало. Как же он раздражал.
– Пф. Да он небось всю ночь трофеи свои разбирал, – рассмеялась я.
Харлоу прыснула и расхохоталась.
Поиграв бровями, я ткнула ее локтем в бок и махнула рукой в сторону лент для растяжки. Божечки-кошечки, как же у меня все болело. Я весь день косолапила, как медведь. Собирая волосы в пучок и поправляя повязку, чтобы челка не лезла в лицо, я прошла мимо Гарднера, Култи и Филлис, нашего фитнес-тренера.
– Доброе утро, – сказала я им, мельком обернувшись.
– Доброе утро, – ответил Гарднер.
Филлис, кажется, тоже поприветствовала меня.
– Доброе, – буркнул немец. В его глазах мелькнул дурацкий блеск, но я предпочла сделать вид, будто не заметила, и пошла дальше. Похромала дальше, можно сказать.
После первого получаса нога так и не прошла. Наоборот, разболелась настолько, что я начала мечтать о ванне со льдом. Кто вообще о таком мечтает?
Вишенкой на торте стал Култи. Я пробегала мимо, когда он крикнул:
– Ты сегодня планируешь шевелиться, Касильяс?
Невероятным волевым усилием я сдержала желание ответить ему демонстрацией средних пальцев.
Тренировка прошла паршиво. У меня все болело, подколенные сухожилия отказывались работать, плечи ныли, и я устала. Вчерашний день меня вымотал. Так что да, занималась я плохо.
Что хуже, все это заметили. Два часа показались мне десятью, и ко времени, когда начали убирать инвентарь, я едва шевелилась. Но главного я добилась. Заставила Гринча улыбнуться, и он не наговорил мне гадостей.
Бой я, может, и проиграла, зато победила в войне.
Рядом раздался смешок, которому я совершенно не удивилась:
– Что, тяжело?
Медленно поднявшись с корточек, я закатила глаза. Култи стоял буквально в паре шагов от меня – передвигал металлический барьер к краю поля.
– Нет, просто замечательно. А у тебя как дела?
Он поджал губы, явно показывая, что не поверил.
– Отлично.
Я тоже не поверила.
– Правда? А мне показалось, что ты прихрамываешь на левую ногу. Ошиблась, видимо.
Его нога дернулась, будто от моих слов заболела сильнее. Култи сощурился и сухо ответил:
– Все в порядке, – но все равно посмотрел как-то странно. Будто его едва ли волновало больное, точнее, «здоровое» колено.
Я открыто покосилась на его ногу и хмыкнула.
А затем, вздернув подбородок, посмотрела ему прямо в глаза. Серьезно, никогда не встречала человека с таким суровым лицом и непоколебимо твердым взглядом. Если у кого-то и могли быть лазеры вместо глаз, то только у него. Точно так же боксеры и борцы зыркали друг на друга, когда встречались лицом к лицу во время взвешивания.
Так, секунду. Почему он смотрел на меня как на врага?
На мгновение эта мысль меня встревожила. Уже потом я решила, что вызов во взгляде Култи так подействовал на меня, потому что в душе мне было попросту скучно. Но отступать я не собиралась.
Я улыбнулась ему – нет, ухмыльнулась. Крайне самодовольно.
В ответ его ноздри раздулись, и он продолжил смотреть на меня, высоко подняв голову и вытянув в шею. Каков гордец.
И как бы мне ни нравилось стоять и просто сверлить его взглядом, я понимала, что нужно заняться ноющим телом. Улыбнувшись шире, я шагнула назад.
– Еще увидимся, тренер. – Сделав еще два шага, я покосилась на его ногу. – Береги колено.
Как будто он сам не знал, что ему делать. Хех. Наверняка я его разозлила.
Только, разумеется, он и сам тот еще мастер злить людей.
– Советую принять ванну со льдом. А то снова бездарно проведешь тренировку.
Я скользнула языком по зубам и кивнула.
– Конечно.
На следующий день он начал хромать сильнее. У меня тоже болело все тело, хотя я действительно приняла ледяную ванну – а надо сказать, что, сколько их не принимай, ощущения останутся все такими же отстойными, как и раньше.
И когда Култи заметил, как я косолаплю, а я заметила, как он припадает на левую ногу, мы просто злобно покосились друг на друга и разошлись.
– Ну что, мы победим или победим? – во всю глотку крикнула Грейс, капитан «Пайпере».
Круг, в который мы сбились, полнился ощутимой энергией. Даже более чем ощутимой. Она переполняла меня, проникала в самые кости. Предвкушение, восторг, нетерпение и даже остервенение смешивались и расходились от команды волнами.
В вечер первой игры сезона в воздухе витала кровь.
Годы опыта и месяцы тренировок привели нас к этому дню. Мы хотели победить – должны победить. От первой игры всегда зависело, как команда проведет оставшуюся часть сезона.
